Настя и кроличья лапка / Остров / Мазок. Три повести

Пожарный, передав девочку своему коллеге, которая тут же вцепилась в него клещом, снова полез наверх.

– Да-да, – прошептала Настя, – пусть все спасутся, кроме старика.

Девочку унесли к «скорой». Оператор показал ее мельком, укутанную в одеяло, вытянувшую указательный пальчик к людям, оставшимся на крыше.

Вода боролась с огнем. Пламя то карабкалось диверсантом, то лезло нахрапом, жадно обгладывая дерево, металл и пластик. Весь асфальт был в лужах, в осколках стекла и в головешках.

Несколько пожарных попробовали растянуть брезент, но дом плюнул в них комом горящих тряпок.

– Это судьба! – крикнула в телевизор Настя.

В глазах у нее катался по полу Юрчик, его били сапогами, рыжеволосую, скорчившуюся тень бросало от одних равнодушных ног к другим, ухмыляющиеся силуэты нависали, трясли, требовали денег, обещали убить, размазать, раскрошить. Юрчик стонал, Юрчик неловко закрывался, шлепая разбитыми губами, Юрчик тискал в руке кроличью лапку, которая ничем не могла помочь. Всю его боль, все его ссадины, синяки, переломы, травмы внутренних органов Настя пропускала через себя.

Потерпи, Юрчик! Держись! Я сейчас! Я только устрою пожар погуще.

Я добьюсь, чтобы хотя бы один…

Она осеклась. Нет. Нет! Она ни в коем случае не станет причиной, она просто… Как бы подтолкнет в нужную сторону. Глупо, ах, глупо думать, будто огонь подчиняется кому-то, сидящему по эту сторону экрана. Проспитесь! Вы в это верите? Тогда проспитесь еще раз! Она – не королева пожарищ. Ей важно только спасти Юрчика.

А уж что там заворачивается в голове, какие крендельки, что чудится, с этим – к специалистам по профилю.

Пожарный тем временем принял из рук женщины мальчишку, поставил на ступеньки, закрыв собой, и показал оставшимся спускаться за ним по очереди. Остатки мансарды пролили, сбив пламя. Мальчик, спускаясь с пожарным, храбро перебирал руками и ногами.

– А вот и мальчик! – крикнул репортер.

Пора, подумала Настя, когда, трясясь всем телом, на лестницу забралась женщина.

Руки ее взлетели птицами. Ну же! Отзываясь, вздыбилась, вскрылась крыша, и жаркий огненный язык, ввернувшись в прореху, лизнул террасу. Тонкий крик, казалось, просверлил комнату. Крик заглушили треск и гудение пламени. Оператор с камерой находились слишком далеко, чтобы уловить эти звуки, но Настя их несомненно слышала! Старик лег на площадку. Рука его свесилась. Мужчина сбросил вниз загоревшийся плед. Волосы его дымились, а голое тело и шорты испятнала копоть.