Смертная тоска по нелюбимой женщине. Рассказы и были

– Что, опять почти не прикасался к еде? – голос жены был тихим – устала. – Ну, ладно, сейчас выпьешь свои лекарства, а потом я тебя покормлю. Я такие хорошие сардельки купила…

Через полчаса Аркадий Сергеевич, слюнявясь и давясь, жевал толстую сардельку, а супруга крутилась рядом.

– Тут такое дело, Аркаша, – вдруг проронила она, опустив глаза. – Хочу с тобой посоветоваться… Наш Евгений Моисеевич, заместитель директора, остался без крыши над головой. Ну, какая-то размолвка у него случилась с женой, дело дошло до развода… И директор интерната попросил меня приютить Евгения Моисеевича… На время.

Дескать, у вас места много, квартира трехкомнатная… Если я откажу, то, сам понимаешь, могу и работу потерять. А куда я пойду? Кто меня в таком возрасте возьмет? Тут молодые устроиться не могут… Так что, Аркаша, пусть Евгений Моисеевич поживет у нас немного?

Путинцев лишь согласно кивнул.

– Так он тогда завтра вечером к нам переберется, – затараторила Вера Павловна. – Я его в гостиной поселю.

А сама в Танькину комнату переберусь. Там места много.

– Старая шлюха!

Вера Павловна и Аркадий Сергеевич разом подняли глаза: в дверях кухни стояла Танька и презрительно усмехалась.

Ночью Путинцеву так и не удалось уснуть. У него перед глазами почему-то все время стояла одна и та же картина: презрительно ухмыляющаяся Танька в дверном проеме кухни.

Утром, выкурив пару сигарет, Аркадий Сергеевич приковылял на кухню. Присев на табуретку, он уставился в окно и долго смотрел на заснеженную улицу.

Его мучил только один вопрос: писать или не писать записку жене и дочери? Если не напишет, то они, найдя его мертвым, подумают, что он отдал Богу душу от очередного удара. Да и врачи, скорее всего, так посчитают. Ольга Прокофьевна, как участковый врач, выпишет справку о смерти своего парализованного подопечного и вряд ли станет инициировать вскрытие его тела. Зачем? Смерть больного человека – дело естественное, не вызывающее никаких вопросов. А это значит, что секрет ухода Аркадия Сергеевича в мир иной никто не узнает.

Но с другой стороны надо же как-то обезопасить своих близких от претензий полиции, если та вдруг заподозрит, что их муж и отец умер не своей смертью. Да и проститься бы надо… В общем, следует сделать так, чтобы и записка имелась, и не было уж совсем ясно, что человек сам наложил на себя руки.

Господи, а на какие шиши Вера Павловна и Танька похоронят его?! В доме же очень туго с наличностью.