Судьба невидимки

Когда она обратилась к нему за содействием в этих вопросах, он оставил ее у себя для оказания помощи в ведении домашнего хозяйства. И, лишь прожив там некоторое время, девушка поняла, у какого непростого человека она живет. Оказывается, ее дядя был очень знаменит. Ее дядю в этом городке знали все. И ей нравилось то, что его имя все произносили со страхом!

Грач – это сила и власть!

Грозная аура дядиного жилища вошла в совершеннейшую гармонию со злым лицом и стервозным характером девушки.

Только здесь ей и жить!

Родственница! Глафира Ивановна! Маленький человечек с неукротимой жаждой властвовать, понукать и наказывать, наказывать, наказывать!!

За что? – Дурацкий вопрос! Главное, чтобы было, кого!!

Где бы взять этого «кого»?!

Глава третья.

Вот он!

Чужой ребенок стал желанным подарком для Глафиры Ивановны.

Вот то, чего ей не хватало в этой ее новой жизни!

Душа ее ликовала! Грач привез к себе семилетнего Вадика и оформил опеку над ним как ближайший родственник этого осиротевшего мальчика.

Но когда ему воспитывать его?! Одна надежда: Глафира. Она с Вадимом в родстве. Хоть и в дальнем. Одинокая. Работой не перегружена. Вот ей и занятие!

Глафира Ивановна цепко всматривалась в неуверенное, слабенькое личико своей давно ожидаемой жертвы, в его хиленькое тельце, и ее стервозная душа заходилась от счастья. Женщина с плотоядным наслаждением выискивала (и находила!) всевозможные изъяны во внешности этого «паршивого мальчишки», как она его сразу же мысленно окрестила.

Едва оставшись с ним наедине, Глафира Ивановна с откровенным, демонстративным презрением ощупала, разглядывая, его жиденькие, неопределенного желто-белесого цвета волосики, большие, оттопыренные уши, очень тонкую шейку. Она ненавидела в нем все-все-все!

Она не говорила о своей ненависти вслух. Но ее безжалостные глаза нагло кричали об этом прямо в лицо мальчугану. Ее взгляд говорил ему:

– Ты попался, маленький гадёныш!

При этом ее злой, язвительно кривящийся рот молчал. А, значит, жаловаться и не на что!

Да пусть только попробует!!

– Ах ты, сладенький мой! – страшно выговорила, будто не то пропела, не то прошипела «тетенька», и Вадик горько заплакал.

Он понял, что он попался.

– Ну-ну, не плачь! – ядовито засюсюкала «тетенька» и певуче промурлыкала:

– А то я тебе по попке надаю-ю-ю!..

И тут же надавала ему по попке, «чтоб не плакал».

У Вадика началась истерика.

Это были его первые слезы и первая истерика от «тетеньки».