Аллира

 – А ты… тебе нельзя находиться с ним рядом! Ему нельзя верить! Ушастые… вон ушастые должны знать! Эй вы! Да скажите же ей кто-нибудь!

Однако эльфы неожиданно потупились и сделали вид, что оглохли сразу на оба уха. Но ничего, я потом и с ними разберусь, а пока следует дожать этого паникера, пока он вообще в состоянии разумно рассуждать.

– Рум, хватит. Прекрати истерику и объясни внятно: чем тебя не устраивает Ширра?

– НИЧЕМ!

– Шр-р-р, – вкрадчиво мурлыкнул Ширра, подойдя еще на шажок и уже глядя на Рума не просто, как на досадное недоразумение, а как на опасного шпиона, которого следовало немедленно заткнуть, пока не разболтал важную информацию.

У скорра снова потемнели глаза, длинный хвост нервно загулял из стороны в сторону, из мягких подушечек показались острые когти… Однако, перехватив мой настороженный взгляд, он неуверенно замер. Какое-то время неподвижно стоял, красноречиво приподняв верхнюю губу. А потом… не знаю, что случилось на этот раз, но он почему-то опустил взгляд первым. Тяжело вздохнул, как-то по-особенному прянул ушами и неловко отвернулся. Не став ни спорить, ни возражать, ни даже пытаться дотянуться до гневно шипящего призрака.

Я так же плавно перевела взгляд на разбушевавшегося духа, и тот неожиданно тоже притих. А потом вдруг судорожно выдохнул:

– Наконец-то… слава Двуединому…

Я вопросительно приподняла бровь.

– Что не так?

– Наконец-то ты смотришь правильно. Прямо оторопь берет, до того остро. Я уж думал, никогда не научишься!

– Разговор не обо мне, – не дала я ему уклониться от темы, хотя зарубку на память все равно сделала.

 – Договаривай про Ширру. Почему его надо опасаться?

– Трис… н-не надо. Не смотри на меня так.

– Почему? – вкрадчиво шепнула я, чувствуя, как внутри шевельнулось странное ощущение, почти уверенность, что я смогу его заставить ответить. Все что угодно, если он посмотрит мне прямо в глаза. Так странно. И так удивительно спокойно. Какое-то удивительное ощущение собственной силы, к которой я, кажется, в первый раз обратилась осознанно.

И Рум, кажется, это тоже понимал – он вдруг заерзал, занервничал, беспокойно заозирался. Но удрать не посмел, будто что-то вынуждало его оставаться на месте.

– Так почему, Рум?

– П-потому… что…

– Договаривай, – спокойно улыбнулась я, чувствуя все то же, несвойственное прежде спокойствие и поразительную уверенность. А еще вдруг поняла, почему и раньше на меня не могли долго смотреть обычные люди: кажется, тоже чувствовали эту силу.