Аллира

– Так-то, – буркнула я, невольно перенимая интонации Рума. – А то взяли моду – пускать вперед беззащитных женщин и детей. Мол, если бы там оказался упырь, то можно успеть подготовиться, а если нет, то все равно польза: и прибрать успеют, и разозлиться не смогут как следует.

Рес, поняв, к чему я клоню, неслышно хихикнул и стремглав вскарабкался на заставу. За ним с многозначительной усмешкой последовал Крот, затем Шиалл, Беллри. А потом я неожиданно спохватилась:

– Эй! А как же Ширра?!

Сверху на меня уставились сразу четыре недоуменных взгляда.

– О нем вы забыли?! Ему что, летать прикажете учиться?!

– Трис, – протянул Лех. – Ему тут при всем желании внутри не поместиться: слишком тесно. И так будем друг у друга на головах сидеть и царапать соседям колени. А с ним вообще не влезем.

Я в затруднении обернулась к скорру.

– Ширра?

Но он сам избавил нас от сложностей: насмешливо фыркнув, вдруг упруго подпрыгнул и, нимало не затруднившись, одним обманчиво легким движением оказался наверху, рядом с ошарашенно разинувшим рот Лехом.

Аккурат за перилами, где еще оставалось немного места. Туда-то он с непередаваемой грацией и взлетел, как-то весь ужался, а потом хмыкнул совсем уж по-человечески и таким же потрясающе выверенным движением взлетел еще выше, на самую верхнюю площадку, предназначенную для караульного. Где и улегся с комфортом, свесил могучие лапы и уже оттуда лукаво покосился вниз: дескать, а это видала?

Я облегченно вздохнула и, убедившись, что больше мне никто не помешает, тихонько выдохнула:

– Рум?

Ширра разом прекратил скалиться и недовольно фыркнул: еще бы, я ведь не зря так старательно от них избавлялась – отлично понимала, что просто так вернуть вредного духа мне никто не позволит.

Так что пришлось изворачиваться, прикидываться дурочкой и трусливой соплюшкой, чтобы они поверили.

Они поверили. А теперь смотрели сверху с таким укором, что мне стало немножко стыдно.

Но с Румом обязательно нужно поговорить и все уладить, иначе он потом никому житья не даст. Особенно в таком расстроенном, если не сказать больше, состоянии, в каком его застало появление Ширры.

Да и мне ли не знать, что все его ворчание и некрасивое поведение – всего лишь от растерянности? От самой простой тревоги за меня, за себя, за наше будущее. От того, что еще не разобрался в себе и совсем не знает, как теперь себя вести.