Август – июль

Надя прокричала ему: «Спасибо, ты меня так выручил», – не ответив на заданный вопрос, и, собрав все свои пьяные силы, постаралась изящно развернуться на длинной скамейке, чтобы оказаться спиной к столу и при этом не задеть ногами сидевших рядом Иришу и Сашу. С неуместной для этого времени суток стремительностью она побежала к последнему ряду сидений, где ее ждала заветная толстовка. По пути Надя задела и уронила какой-то стул. Или это была вешалка?

Потом начались песни под гитару. Почти весь репертуар Надя за три дня успела выучить и подпевала, охотно растворяя голос в общем хоре.

Когда кто-нибудь из гитаристов, желая выпендриться, играл что-то малоизвестное, у нее от пассивного слушания сразу начинали слипаться глаза, но она не уходила. Мысль о том, чтобы пойти спать на свою кровать с панцирной сеткой, казалась нелепой: уйти означало разрушить волшебство, искрившее в проспиртованном воздухе. Олежка оставил пристрастие к «Арго» и спел трогательный «Полонез»; Плаксин поделился ностальгической песней, которую сочинил сам; долговязый Сергей с хвостиком на затылке спел красивую, но тягомотную балладу про Иерусалим, ожидаемо восхитившую девочек с кривыми челками. Когда гитара дошла до Вити, он неожиданно попросил Надю заказать песню. Ей захотелось пококетничать: «Удиви меня, Витюша». Но Витюша отчего-то начал петь «Тишину» – наверное, самый заезженный лагерный хит, сопровождавший любое мероприятие, любой отрядный вечерний «Огонек». Удивить этой песней было невозможно, но она не становилась хуже: все с удовольствием орали про годы, которые летят стрелою и про то, что скоро мы с тобою разом из города уйдем. После финальных слов: Хватит места нам с тобой, – гитара наконец-то оказалась у парня в красной кепке (Юра, его звали Юра – это успело несколько раз промелькнуть за столом), и вот он-то действительно удивил Надю. Осенью в дождливый серый день, – она сначала подумала, что ей показалось, ведь не бывает таких совпадений, не положено так много счастья за один раз. Но после второй строчки, Проскакал по городу олень, Надя убедилась, что это та самая песня про оленя, которую она так любила в детстве, и так давно не слышала, и уж точно не ожидала услышать здесь. Она начала подпевать, и оказалось, что больше никто не знает текста, и сейчас в ночном эфире было только два голоса, ее и Юрин. Он смотрел на нее и улыбался, множа волшебные искры.