Тела

Из земли вместе со стеблем выскочила пара круглых мелких плодов коричневатого цвета.

– Положи, где взяла.

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась. За мной стоял паренек лет пятнадцати. Он держал в руках длинную металлическую палку с лезвием на конце.

– Извини, я… – начала я, но парень резко оборвал мою речь:

– Ты плохо понимаешь мой язык? Положи картофель на место. Ферштейн?

Я опустила кустик в ямку и чуть присыпала землей. Паренек сурового смотрел на меня, продолжая угрожать палкой.

– Это твое? – спросила я, отряхивая руки.

 – Извини еще раз, я не знала, что это такое, хотела просто посмотреть…

– Ты из анклава?

Вопрос звучал очень строго, что совсем не соответствовало внешнему виду мальчишки. Он был очень худым, штаны и кофта на древней застежке, которую раньше называли молнией, висели на нем. Волосы у него были очень густые, почти белые, постриженные какими-то клочками. Глаза большие и удивительно синие.

– Либо ты умственно отсталая, раз не можешь сразу ответить на вопрос, либо впервые видишь себе подобного, – недовольно сказал мальчик.

– Нет, что ты! Да, я из анклава. Я не сразу ответила, потому что растерялась. Не думала, что кого-то могу здесь встретить. Это же запрещено. Ну то есть, быть вне анклава запрещено. Я даже и не знала, что так бывает. Как ты тут оказался? Ты здесь живешь?

– Уважаемая, – мальчик поморщился, – ты находишься на моей территории, и будь добра сначала ответить на мои вопросы.

– Хорошо…

– Итак, на сотрудника комитета внутренней безопасности ты не похожа, они носят форму.

Но ты и не здравофицер. Так кто ты? И что тут делаешь?

– Я работала на фабрике. Меня зовут Элина, можно Лина. Я сбежала…

Возможно, мне стоило вести себя более осмотрительно, но я так обрадовалась увидев здесь, на безлюдной территории человека, что чуть не разрыдалась от счастья. Это же было настоящим чудом встретить в пустыне того, кто живет в одиночестве и сможет меня этому научить.

– Как сбежала? Зачем? Тебя хотят ликвидировать?

– Не совсем, хотя теперь уже не знаю.

Если тебя интересует, нарушила ли я Устав, то да, но только тем, что вышла за территорию анклава.

– Так зачем вышла-то?

Я не знала, стоило ли говорить ему всю правду.

– Я просто ушла. У меня там никого не осталось, не вижу смысла бесконечно работать в ожидании, пока… В общем все равно всех кремируют, так какой смысл…

– Ты одна из больных?

– Пока нет…

Мальчик опустил палку вниз.

– Слушай, давай сразу откровенно.