Тела

– Ты один живешь?

– А ты видишь здесь еще кого-то?

– То есть ты питаешься этой картошкой, пьешь воду и тебе всего хватает? А откуда, кстати, воду берешь?

– Ну, конечно, сейчас я так сразу начну тебе все рассказывать. С чего бы это?

Гера хохотнул и скрестил руки на груди.

– Сколько тебе лет? – я не могла остановиться задавать вопросы.

– Шестнадцать. Кажется. Если родители не обманывали. А тебе сколько?

– Двадцать один почти.

– И, наверняка, большую часть жизни работаешь на фабрике. Я знаю, что вы там чуть ли не с пеленок ползете в это адище.

– Нет выбора, людям нужны лекарства.

– Да что ты говоришь! – Гера манерно всплеснул руками и улыбнулся. – Ладно, не будем об этом, а то придется выгонять тебя на улицу. Не люблю я вас, зомбированных.

– Каких?

– Неважно.

Гера замолчал и стал исподлобья меня рассматривать. Он скользнул взглядом по испачканному кровью рукаву свитера, по моим грязным штанам и остановился на лице. Видимо, выглядела я все еще не очень хорошо, потому что он уже более мягким тоном сказал:

– Пойдем покажу место, где тебе можно отдохнуть.

Он провел меня в другую комнатушку и показал узкую кровать с одеялом из многочисленных разноцветных лоскутков. Оно показалось мне очень красивым. Да и вообще комнатка выглядела ухоженно. На тумбочке стояла стеклянная ваза с искусственными цветочками, в углу находилось круглое низкое сиденье, похожее на цилиндр, а напротив него – большое зеркало на стене. Над рамкой окна сбоку висело черное полотно.

Гера подошел к нему, взял за один угол и поднял, чтобы нацепить на крючки, идущие по верхнему краю рамы. Так он хотел полностью закрыть стекла. Небольшой уголок ткани соскочил обратно.

– Да что ж такое, все время падает.

До меня дошло, что за треугольник света я вчера видела. Гера точно так же пытался закрыть окно, чтобы снаружи не было видно включенных ламп. Этот непослушный уголок тряпки и спас меня.

– Ответь, пожалуйста, ты точно один живешь? – спросила я, присаживаясь на кровать.

Она оказалась мягкой и невероятно уютной. А это чудесное одеяло все больше приводило меня в восторг.

Гера поморщился.

– Слушай, я никогда не вру, – ответил он. – Если бы здесь был еще кто-то, я бы ни за что не согласился чистить эту долбанную картошку сам на протяжении стольких лет. Уже обрыдло, ей-Богу. До сих пор регулярно руки режу до крови этими дурацкими ножами.

– Металлическими? – удивилась я.

Гера шумно вздохнул и вышел из комнаты.