Ребенок сердца твоего. Альманах одного поэта

О чем, о чем лепечет тонко

Среди серебряных снегов

Чей колокольчик ручейков?

Мы повзрослели невзначай

Так из лесу выходят в поле

А ты все окликаешь с болью

И отвечай, не отвечай —

Соль по щекам, снег по плечам

Ребенок сердца моего

Болит, а вымолвить не может

Молитвой сонною тревожит

А не расскажет ничего

Ребенок, только и всего.

И путь молитвы в тишину

Посмею ли теперь нарушить?

Я просто отпускаю душу

Как напряженную струну

В благословенную страну

Я не заплачу, я усну

Там будет стол, там будет кров

Там не одни на белом свете

Сердец рождественские дети

Среди рябиновых костров

На музыку негромких слов

Там, на дереве

Интегральное дерево —

более чем сумма веток, листьев,

атомов и элементарных частиц.

В этом априори уверены —

многие из детей на ветках, которые отгоняют кошек,

чтоб не трогали птиц.

И, поверьте, это не профанация —

знание небесной неприкосновенности,

которое мы долго несём из жизни прошлой.

У меня в детстве была акация.

Более чем полвека спустя она приснилась мне,

значит, чувствует себя брошенной.

Интегральное дерево —

более чем сумма бесконечно малых капель дождя,

Где сижу, прижавшись к деревянной артерии,

Далеко внизу провода гудят.

Обрученные августом

…мы держимся за руки, мы словно переливаем из рук в руки среди застывшей ночной жары поток прохладный и прекрасный – тысячи ночей это снилось бы и все не устать устам моим…

Ветер, горячий ветер.

Второй раз расцвела акация. Это бывает. Это к раннему приморозку, или к радуге после дождичка в четверг. Мы ведь забыли приметы дыхания земли, мы закрылись асфальтом и железобетоном, мы включили бледные лампы дневного света – бесполезно. Второй раз цветет акация.

Это август, это черный, бархатный густой ветер ночного Причерноморья. В потоке этом и морская соль, и медовый дух, и звезды падающие. Говорят, это детские души людские падают на грешную землю – верить ли?

Пыль городская не пристает к гроздьям акации, а может это дождь был, пока я спал, а может быть, я все еще сплю и не хочу просыпаться, потому что здесь мне и пятнадцати лет еще не исполнилось.

Молоко горячее ходит по всему телу, до дрожи, до шума в ушах и до хруста в суставах, мощно бьётся вокруг пульсирующий ветер. Жарко мне изнутри и снаружи, все вокруг не так, не так, как вчера.