Период первый. Детство

Он жил заботами общественными, казалось, успехи страны его радовали и волновали больше чем успехи дочери:

– Представляешь, как капиталисты удивляются, глядючи на нас? Недавно разруха была, а сейчас электричество, машины разные, какие заводы построили, сколько людей специальностям обучилось!

– Ваня, ты привык на митингах да собраниях речи говорить и дома нам с Люсей пропаганду вести продолжаешь.

– Речи, родная, вожди наши произносят. Я же на собраниях просто выступаю по той теме, какая обсуждается, и пробую объяснить картину дня таким вот непонятливым, как ты.

– Вот-вот, и дома уже не говоришь, а выступаешь, как у себя в ячейке.

Её возражения не злили его, но беспокоили. Он любил свою красавицу жену. Нравилась и её рассудительность, и то, что она много знала, и то, как её красотой любовались друзья и просто прохожие.

Красивой Соня была через край, а вот сознательности не хватало. То ли из-за происхождения, то ли из-за недостатка романтики, но недостаточно она восторгается тем, что распирало его душу.

Он привык, что в ячейке, в заводоуправлении и даже на производстве люди постоянно, порой даже чрезмерно и не к месту, славили мудрость Партии и подчеркивали сказочный характер успехов.

Скучно ей наверно жить. А что делать? Как расшевелить? Как зажечь? Как вытащить из этого мещанского мирка чистых скатертей, наглаженных платьиц и лент дочери, начищенных туфлей мужа и прочих мелочных проблем?

– Никакая это не пропаганда.

– А что тогда?

– Просто растормошить тебя хочется.

А то умрешь от скуки со мной. Или загуляешь ещё от безделья.

– Какое уж тут безделье. Ложусь с тобой в одно время и встаю раньше, чтобы успеть покормить. Целый день на ногах. Если бы я бездельничала, так вы такие деловые уже и ноги бы не таскали, эта в школе, а ты на собраниях своих.

– Обиделась?

– Нет, конечно. Я понимаю, о чем ты.

Она действительно всё понимала. Знала, как сладко было бы на душе Ивана, восторгайся она мудростью партии и её вождей.

Если бы она заговорила о заблуждениях фракционеров, или вреде оппортунистов, или даже просто поддержала разговор об успехах Красной армии или о новой доктрине защиты страны от врагов – он был бы счастлив. Но ей хотелось другого.

– Думаю, всем нам лучше и веселее жить будет, если ты тоже поменьше на свою политику молиться будешь, – убеждала она мужа.

– В этом вот и заковырка. Учиться мне ещё и учиться у опытных пропагандистов – сердился он.