Период первый. Детство

Когда переходили в хату, обещали доливку не портить.

– Посмотри сама, мы и так не на доливке тешем, а на горбылях, – ответил дедушка Антон. – Да и испорченного не видно.

– Не видят они. Да у меня от вашего грохота аж чугуны на припечке[18 - припечек – в русской печи гладкая площадка, расположенная под дымоходом, между лицевой часть печи и топкой.] прыгают. Вот разозлюсь и выставлю вас на мороз в сарай.

– Как же ты нас можешь выгнать, если тебе самой приятно в обществе таких видных мужиков, – улыбнулся дедушка Иван.

 – Муж тебя спрятал к старикам в огородную бригаду, от глаз мужичьих подальше. Небось, тебе уже и не снилось в обществе таких молодецких хлопцев побывать. А тут вот счастье и подвалило.

– Это вы-то счастье? Да вы наказание на мою голову.

– Да ты только подмигни, любой из нас по твоей указке хоть на край света. А при случае, когда Стефан выйдет за чем из хаты, и погладить тебя сможем по спинке или ниже

– А вы не думаете, что я первая поглажу, кочергой! По всей спине.

От начала до конца.

– Вот ты скаженная. Ума не приложу, как это Стефан не сбежал ещё от тебя.

– Да уж, какая есть.

– А что, давайте перенюхаем это дело табачком пока, чтобы у неё чугуны успокоились, – предложил дедушка Федор.

– И то правда, – согласился наш дедушка, – давно уже тешем.

Плотники отложили в сторону свои топоры, а дедушка Андрей попросил меня:

– Подай-ка мне с пол-кружки водички. Ты что-то нас не поил ещё сегодня.

Быстро зачерпнув из ведра воду, я подал её дедушке и сказал:

– Пейте на здоровье.

С той поры как тесать стали в хате, подавать воду плотниками стало моей любимой обязанностью. Подавая, я помнил, что положено говорить, когда подаешь человеку воды попить. Надоедало за целый день десятки раз повторять одно и то же, но я ни разу не забыл сказать то, что положено. Меня благодарили и говорили, что я расту учтивым парнем.

Тем временем плотники достали табакерки. Табакерками у всех служили маленькие, жестяные баночки, из-под оружейного масла, с двумя закручивающимися крышками.

Только у одного дедушки Федора табакерка была покупная. А дедушка Антон свою баночку так разукрасил, что его табакерка стала красивее покупной. В средину он впаял какой-то красивый, красный камень. Говорил, что на счастье. Всю баночку покрасил белой краской, которая почему-то называлась «слоновая кость». А с той стороны, где был припаян камень, нарисовал зеленые листья и стебельки.