Период первый. Детство

Пока бабушка доставала ботинки, расшнуровывала их и протирала смоченной в жиру тряпочкой, я сбегал в вэлыкихату[26 - вэлыкихата – самая светлая, парадная комната в традиционной трех комнатой и в двух комнатной хатах юга Воронежской области. Комната молодоженов. Обязательные атрибуты: сундук, зеркало, стол и лучшие в доме стулья. Если у кого был патефон, гармонь или гитара, они хранились на видном месте в этой комнате] и достал из-под кровати новые галоши в коробке. Бабушка увидела их и спросила:

– А галоши зачем?

– Чтобы по-городскому было.

Мама говорила, что в городе люди всегда на ботинки галоши одевают.

– Ну, это когда грязь на улице. А у нас морозы весь пост держались. Грязи сейчас нигде нет.

– Ой, бабушка, Вы не бойтесь – я грязь найду!

С моих слов громко засмеялся дедушка и остальные плотники. А дедушка, вытирая глаза посоветовал:

– Чтобы он на городского был похож, ты вот что лучше сделай. Выдерни ему из носков халоши[27 - халоша – одна штанина в брюках.

] штанов и надень их напуском на ботинки. Будет и по-городскому, и снег в ботинки не засыплется.

Бабушка помогла мне одеть пальто. В этом году оно было на меня не такое длинное. Прямо из рукавов пальто торчали варежки на тесемочках. После прошлогодней пропажи, новые варежки мама пришила к длинной тесемке и пропустила её через рукава пальто. Теперь, если я даже снимал их, они болтались у меня ниже рукавов. Надела варежки мне на руки. На ладонь, поверх варежки два раза обмотала шнурок сумки и посоветовала:

– Неси осторожно.

Смотри, не падай, а то водка разобьется и вечеря перемешается.

Я гордо, но осторожно дошел по улице до Дерюгиных, затем по скотопрогону спустился вниз почти до самых Верб[28 - Вербы – заросли из вербы, тополя, ясеня, ив, тальника, заплетенные побегами ежевики, белого вьюнка, вики и других буйно растущих на илистых наносных грунтах деревьев, кустарников и трав.] и подошел к кузне. Дверь кузни была открыта, жар в горне освещал крестного и молотобойца.

На наковальне лежал раскаленный добела кусок железа. Крестный одной рукой держал плоскогубцы с длинными ручками и двигал ими железо по наковальне. В другой руке у него был небольшой молоток, которым он бил по железке, указывая молотобойцу, куда наносить очередной удар большущим молотом.

Молотобоец бухал молотом размеренно и глухо. При каждом замахе молот описывал круг и обрушивался на наковальню сверху из-за его плеча.