Невинный семейный бизнес. Мелодрама с острыми краями

Я тебе реквизиты банка факсом вышлю.

Радик был не в состоянии отвечать – он истово мотнул головой и щёлкнул каблуками.

– Ничего не меняется! – неожиданно усмехнулась комната голосом Алексея Давыдовича. – Ты, Радик, по-прежнему гусар.

Трубка дала отбой, а Радик утёр скупую слезу и тут же заорал:

– Рота, подъём!!

«Эй, парень» горохом скатился с дивана.

– Чё, бухать?

– Работать! – гаркнул Радик и смягчился: – А потом бухать. – И с чувством выпалил: – Люблю я Иваныча! Душевный человек! Мощь и скала!

Радик велел «эй, парню» взять камеру и штатив и вышел наружу.

Снаружи было здорово – свежо, ясно и очень спокойно. Радик с «матюгальником» в руке быстро пошёл вдоль улицы. «Эй, парень» к его возвращению уже настроил камеру и даже принялся поливать пространство – так, искусства ради.

– Значит, так, – начал давать указания Радик, – панораму домов. Статика – убегающая к японцам дорога. Два-три общих плана тех домов, что посимпатичней, А снимешь крупный план шмеля – на стольник больше дам.

Радик поднёс «матюгальник» к губам.

– Из домов не выходим! – распорядился он на всю деревню. – Из окон не высовываемся. Чья собака в кадр попадёт, тот гонорар не получит. Понятно?

Из домов донеслось разноголосое, многочисленное и почти школьное «Да!». Радик довольно кивнул и закашлялся, потому что его без предупреждения обдало облаком ядовитого дыма. За его спиной стоял пастух с «козьей ножкой» в зубах, спокойный, как фараон в телогрейке.

Явился он сюда прямо с картинки из учебника литературы за четвёртый класс: на плече висел кольцами свёрнутый кнут, на голове сидел картуз, а в глазах – усмешка и хитринка. Стадо ровно стояло метрах в пятнадцати от хозяина и господина.

– Куда гнать? – невозмутимо спросил пастух.

– В поля!!

– Так они там были уже, – невозмутимо возразил пастух. – Не пойдут. Домой скотина хочет.

– А что твоя скотина скажет, если я тебе стольник прибавлю?

– Не пойдёт.

– А два стольника сверху? – уже сатанея, предложил Радик.

– Исключено, – пастух был просто воплощением невозмутимости. – Скотина – она упрямая.

– Слышь, – Радик пошёл бурыми пятнами, – я тебе не про рубли, я тебе про доллары говорю!!..

Пастух тотчас развернулся и энергичным упругим шагом направился к стаду.

Радик с шумом выдохнул воздух, закурил и посмотрел на родные просторы. Проговорил задумчиво и тепло:

– Трудно тебя продавать, родина-мать. Трудно.