Смерть офицера

Мне совсем нет дела до ваших былых отношений, кроме вашего мнения о Кондаковых. Меня также мало интересуют детали их семейного быта и банальные размолвки, важнее общее впечатление. Видите, я даже ничего не записываю.

Деликатное замечание оказалось как нельзя кстати – что значит многолетний опыт. Бесспорно, Степан Михайлович мог бы воспитать достойное поколение сыщиков – не тех, которых называют костоломами, выбивающими любые желательные показания. И она оценила его деликатность – прямо-таки, воспряла, а в глазах появился живой блеск.

Положила ногу на ногу, склонилась на выставленную ладошку, должно быть, копируя «Мыслителя» Родена.

– Я бы сказала, они казались идеальной парой. Лена очень любила своего мужа, а он… мечтатель. У него фантазии. В чем-то не было понимания… Она сомневалась в его чувствах, но я видела, какими глазами он смотрел на нее. Не болтобай какой-нибудь из нынешних депутатов. Это грустный взгляд влюбленного человека – с примесью ревности и недоверия.

– Вы говорите, ревность.

Если точнее, то в чем она выражалась?

Федорова с открытым презрением посмотрела на портрет Дзержинского, сняла очки, задумалась, остановила взгляд на Алексине.

– Лена гуторила… не знаю, насколько правдиво. Ну, он видел между ними кого-то третьего. Своего рода препятствие для полного доверия. Ей бы разобраться… так жареный петух не клевал.

– Вот как! А сам безупречен в верности? – Должно быть, Степан Михайлович начал забываться, если речь повел о Кондакове, как о здравствующем человеке.

– О таких вещах можно только догадываться. Мне кажется, природа и социальные условия наделили мужчин большей свободой. Кто-то использует ее на полную катушку, но Витя любил жену, был скован своими чувствами. Если что позволял себе, то от безысходности, не получая компенсации своим душевным затратам… Обычное недопонимание. Однажды, на вечеринке, проговорился моему мужу о своем увлечении на стороне, а тот пересказал мне, чтобы я не очень идеализировала Виктора. Так я сама знаю, какой он морговитый в отношении сторонних кулем.

Наверное, все мужчины не любят проигрывать в сравнении, вот Юрик насгал и сделал.

– Хорошо. А вы сами симпатизировали Кондакову?

– Я!? – Прозвучало что-то среднее между возмущением и удивлением. – А как вы думаете! Не гляди, что по-банному крыт, у него в руках все родится. Достойный человек заслуживает соответствующего внимания.

Теперь Степан Михайлович мог дополнить портрет Татьяны Юрьевны.