Смерть офицера

Но даже при немощном свете Витя не мог разглядеть лицо капитана. Видел только раззявистый рот, отметил высокий рост и спортивную выправку. Чувствуется армейская подготовка. Быстро, по-военному, сбрасывает с себя офицерскую форму, майку, трусы и ощупью крадется к затаившейся в ожидании женщине. Еще мгновение, и на кровати очерчиваются уже два тела. Легкое шуршание. Одеяло заколебалось в примитивных до отвращения телодвижениях…

В состоянии сильнейшего опьянения и бредового сна Витю Кондакова преследовали жуткие видения.

Солдатская кровать перекочевала в его мастерскую, и он бессильно созерцал измену жены, пусть даже бывшей. По его лицу катились обильные слезы, а пересохшие губы шептали: Что ты делаешь! Не надо меня мучить. Я так тебя любил! Странно, что он не в состоянии что-либо изменить. Казалось бы, достаточно протянуть руку, чтобы остановить скотское совокупление. Просто, но как!? Не в его силах поменять психологию Ленки. Она такая какая есть, а у него не хватило знаний и жизненного опыта для правильного выбора жены. Но какой может быть выбор, если проституция бессовестно маскируется под невинность, мошенничество успешно прикрывается предпринимательской деятельностью. Нечему удивляться, если в обществе реже встречается честное и объективное судопроизводство, лицемерие и ложь стали основой крупного бизнеса и современной морали.

Они продолжают бездумный акт. В их животной похоти нет ничего человеческого. Полная отрешенность, потное пыхтенье и женские стоны. Говорят о красивой эротике, но самое отвратительное – видеть искаженный в страсти рот в сопровождении бессмысленного взгляда.

Лена не хотела, чтобы в минуты сексуального безумия Витя разглядывал ее лицо. Стеснялась, но всегда забывалась. Ему нравилась ее чувственность. Он был очень ей признателен за раскованность и поцелуями разглаживал черты лица. Они жили внутренними ощущениями, которые так или иначе проявлялись внешне. Как же он ошибался, считая себя единственным мужчиной, заслужившим ее величайшего доверия. Оказывается, она, как и все ограниченные до самих себя люди, прагматично понимает физиологические потребности, для нее сексуальное удовлетворение стоит в одном ряду с банальным утолением голода. Не против деликатеса, но при отсутствии выбора может обойтись солдатской похлебкой. Необходимость, но не любовь. И предложить уже нечего, потому что сексуальная близость, основанная на безграничном доверии, является высшим проявлением любви.