Белуха. Выпуск №5

Часы молитвы с совестью своей, разумом Высшим, святыми, что с икон на него созерцали, быстро пролетели. Чувство благодати, проникшее в сознание Василия, наполнило всю сущность его любовью и доверием к миру окружающему. Слова деда Коли на какие-то доли секунды поднимали разум его ввысь, где он парил, не чувствуя под собой опоры. Для него это было как сладостный сон, где он не ощущал своего тела, где была только сознательная душа, парящая в сладостном упоении.

По окончании молитвы Николай Тимофеевич пригласил Василия за стол и после трапезы, рассказал притчу.

«Брат сказал авве Сисою: «Авва! Что делать мне? Я пал во Грех».

Старец отвечал: «Покайся и Встань».

Брат сказал: «Я встал и опять пал».

Старец отвечал: «Снова покайся и встань».

Брат: «Доколе же мне каяться, вставать и падать?»

«До кончины твоей. Пока тебя не настигнет смерть – павшим или поднявшимся», – ответил старец»

Обратный путь домой для Василия был благополучным. К поселку подходя, решил, что если у жены с Фёдором что-то было, уйдёт к тётке в Барнаул.

Аксинья молодая, красивая, а для материнского счастья мужа достойного найдет. Приехав в деревню, первым делом к брату подался. С опаской в дом вошел. В мужике опухшем, что в центре комнаты голяком в тазу с травами сидел, брательника с трудом узнал. Мысль жуткая и одновременно радостная на ум пришла: «Видно, Аксинья так его отделала, что сидит сейчас и отмокает».

Шагнул было к Фёдору, а тот со стоном из таза выпрыгнул и как от проказы в угол забился и оттуда матерно на Василия сквозь зубы опухшие закричал:

– Иди ты… вместе с женой своей, туда… куда… разъядрит твою… подальше!

После, правда, успокоился, обмяк, брат всё-таки, любимый.

Два часа рассказывал, как гульнул у реки, как уснул в бане и как оказался в таком болезненном состоянии. У Василия после объяснения с братом будто бы камень с души сняли. С легким сердцем в свой дом пошел.

Баню протопил, первый жар, как хозяин на себя принял. Отправив жену на пар вторичный, вдруг вспомнил, что воду-то холодную почти всю на себя потратил.

Уже с ведрами, что водою с реки наполнил, в предбанник вошёл и в проёме приоткрытой двери увидел Аксинью. Та без одежды, украшений, с волосом распущенным, не видя мужа, веник омывала. Женщина ещё не рожавшая, тело молодое, жаркое, груди как две скалы, бёдра белые округлые взбили естество мужское. Замер Василий, ведра из рук выпали, – с гулким стуком и плеском воды разлитой покатились они по полу.