Русь в перьях. Победители

Сызмальства искусство ратного боя с молоком матери впитывали, и в бесстрашии воспитывались. Умели по-птичьи щебетать, по-волчьи выть, по траве в просторах родимых ориентировались. Воевода Любомир тем градом разумел.

В то лето тяжко пришлось Россичам. В лесах за Рось-рекой племя поселилось непрошеное. Племя чёрное, пострашней хазар и прочих ворогов, упыриное.

Распугала сила страшная всю тварь дикую. Согнала с мест насиженных туров, коней, лисиц степных. Разогнала с мест родных птиц вольных и гадов ползучих.

Даже волки, падалью негнушающиеся, прочь подались.

Разбушевалась нечисть неупокоенная, вонь гнилостную по лугам мирным расплескала. Добралась до владений Россичей: скот морить и пить кровушку люду доброму, в ночи спящему, повадилась.

Воспротивились Россичи-славны воины раздолью гнусному. Отправил воевода Любомир дозорных на разведку в ночь, да пропали дозорные. Войско следом пустил, и оно не воротилось, как сквозь землю сгинуло. Собрал тогда лютых воинов, выждал время, когда перед рассветом вся нечисть натешится сполна да ослабнет, и в путь снарядился, заручившись в помощь прозрачной рассветной дымкой.

Переправились они через дрёмную Рось-реку. Навстречу из непролазного подлеска тени скользкие да коряжистые встали стеной: упыри, вурдалаки да оборотни. Вой протяжный затянули так, что кровь у живых забурлила да ушами пошла. То не звериный вой стоял, стон душ покалеченных.

Неравный выдался бой: густы и смолены леса росские, слаб народившийся луч солнышка, а нежить сильна и мстительна.

Заманивали упыри в чащобы, хлестали ветвями, очи страхом застилали. Впустую слобожане мечами воздух смрадный рубили, копьями кололи; окружило их племя горемычное.

Не сдался воевода, приказ отдал обратить орудия древом вперёд, и бить противника рукоятью осиновой. В самую сердцевину морока ударило войско, и развеялось чудище.

Как только солнце верным свечением в чащу прокралось, собрали Россичи из-под каждой кочки да канавы, из оврагов да зарослей косточки человеческие и в слободу доставили.

Взвились погребальные костры до небес, землю жгли, души мятежные огнём очищали. После на пепелище цветы невиданной красоты расцвели.

КАК ЛЯЛЯ НА БОЛОТО ЗА БЛАГОДАТЬЮ ХОДИЛА

Бились две зазнобы до полусмерти, только чресла яростные над болотом мелькали. Визг стоял на всю сказочную околицу. За добра молодца патлы друг другу драли. Остановились, чтобы отдышаться, глядь – сгинул молодец.

Три дня и три ночи тому воротясь.