Русь в перьях. Победители

Уж и рада б была ветру сильному, за нее, горькую, заступившемуся.

Вот пора и ей прыгать над костром. Разбежалась с горы Чарушенька, что черемухи весной цвет, бела. Закричала и в угли прыгнула.

Только в этот миг засвистел вокруг, ветви гибкие в жгут сплетаючи, Посвист, рьяный Стрибога сын. Подхватил деву из жаркого полона.

Как стоял Горисвет, так и занялся. На него костер перекинулся. А Чарушенька, будто не было, в небесах ночных вдруг растаяла.

Старцы молвили, что женою стать Посвисту теперь уготовано.

За бесчестный путь, за злой умысел наказание ждать не заставило. И раскаянье поздним стоном ввысь не исправит ничью судьбинушку.

КАК ТРИ БОГАТЫРЯ ВСТРЕТИЛИ ЗВЕРУШКУ

ЛАСТУШКУ, В БИТВАХ ПОМОГУШКУ,

НЕЧИСТЬ ПОГРЫЗУШКУ

Как леса-то, леса бескрайние,

Как болота вокруг зыбучие,

Да, как тропки-то все заросшие,

Да дороги-пути не хожены.

В стародавние, слышь-ка, времена,

Что не помнят деды да прадеды,

На Руси, на родной сторонушке

Богатырский дух веял силою.

Ай, Алешенька, да Попович был,

Ай, Илюшенька-свет-то Муромец,

Да Добрынюшка, что Никитич-то,

Богатырские те, брат, силушки.

Нечисть всю, что была, повывели,

Не, повывели, так прогнали всю,

Раздобрели, дела забросили,

Те, что ратными называются.

В те годины, годины тихие,

Родилась под рекой Смородинкой

Нечисть дикая, нечисть темная,

Крепла, мощь копила невиданну.

Как вошла нечисть в полну силушку,

Потекла змеею невидимой,

Где пройдёт, рвы разроет глубокие,

Что не видно их дна-то донышка.

Поднимались на дело ратное,

Богатырики наши знатные,

Только удаль вся расплескалася,

Позабылась средь дел хозяйственных.

Добрались добры три дружинника,

Добирались как, так отдельный сказ.

Вот и ров на глазах расползается,

От чего, и не знамо, не ведомо.

И рубились они, кто палицей,

Кто копьем колол да вокруг себя,

Кто мечом махал, только попусту,

Так и рухнули все под землюшку.

Долго падали, свет не виден стал

Красна солнышка, малой звездочки.

Уж и с жизнью все прощалися,

Да с друг дружкою перед смертушкой.

Сколь летели, того не ведомо,

Набазлались уже и выспались.

Только снова дремота смежила,

Ясны очи, как в ветви рухнули.

Вот спустились они с деревьев все.

Нет дорог вокруг, даже тропочки,

Ни комарика, ни лягушечки,

Птицы голос, и тот, не слышится.