НеПравильные люди

– Я не ждал тебя так рано… – голубые глаза опять по-детски посмотрел на него.

Он прижал отца к себе и сел на диван вместе с ним.

– Я подумал, что у тебя сегодня нет питчэра на базе и никто не подстрахует!

– Мы будем играть в бейсбол? – отец поднял голову.

– Обязательно, папа! – он отвернул взгляд, чтобы не показывать ему свои слёзы.

– Я не умею, Стив! – грустно сказал отец.

– Ничего! Мы будем опять учиться, папа! Я тебя научу! – он снял с себя бейсбольную кепку и одел её на его седую голову

– Ты умеешь играть в бейсбол? – удивлённо спросил отец.

– Да, папа! Ты совсем забыл, что меня учил играть самый лучший бейсболист в мире…

– Ух ты! – он опять восхищённо посмотрел на сына и радостно засмеялся.

Стив уложил отца и прошел в свою комнату. Перед тем, как лечь спать, он подошёл к большему плакату на стене. Оттуда на него смотрел молодой, уверенный и сильный человек в спортивной форме. Внизу перечислялись его награды в чемпионатах страны.

Через всю площадь плаката, большими буквами было указано имя его отца.

Стив упёрся лбом в бумагу.

– Ты прости меня, папа… Никак не привыкнуть к тебе такому…

Он оттолкнулся от стены. Его палец дотронулся до груди мужчины.

– А, может, и не надо! Мы вместе будем учиться! Только ты учти, папа, теперь я буду строго спрашивать с тебя! Иначе ты так и проваляешься со своим инсультом до самой смерти!

Уходя, он опять обернулся к плакату и на прощание совершенно серьезно сказал ему:

– Готовься, чемпион! Завтра начинаем!

Тот самый день

День не заладился с самого утра.

Не «зашёл», как сказала бы дочь.

Сначала мобильный не разбудил привычной мелодией будильника, и она долго лежала с закрытыми глазами, думая, что сегодня выходной.

Потом в спешке принимала душ, суетливо одевалась, долго подбирая колготки, не зная, в чем идти на работу.

Часы неумолимо тикали, и ей казалось, что все происходящее крутится, как в замедленной съёмке. Даже вода в чайнике закипала дольше обычного.

Уже в дверях, выбегая, последний раз оценивающе посмотрела на себя в зеркало и схватилась за бусы.

И увидела вдруг совсем другое лицо. На неё смотрела совсем незнакомая взрослая тетка с усталым лицом. А главное, лицо было не просто уставшим. Оно было как на древнеримской маске, с недовольной, злой или даже скорбной гримасой, олицетворяющей трагедию.

Бусы зацепились за край стола, нитка лопнула и перламутровые шарики посыпались на пол, весело и высоко подпрыгивая на паркете.