Весна предвечная. Ощущения небесного счастья и ангельского бесстрастия

Как сладко молчать о Любви, святый Боже, —

К Тебе, непостижный, Родитель родной!

Любовь для меня с суетой не согласна.

Любовь в шуме вянет, как в засуху злак.

Молюсь – и стяжаю огромное счастье,

Превыше которого в мире нет благ:

Поток непрерывный молитвы неспешной.

Он преображает телесную жизнь.

В нём – слеп для людей. Но духовные вежды

Отчётливо зрят запредельную высь:

Вас, ангелы, – милые души умерших.

Смерть – пресная сказка для любящих шум.

Заря вечной жизни пленительно брезжит,

Собой упраздняя кощунственный ум:

Творенья его, что без Вышнего ложны —

Без тока любовной молитвы в душе…

Как грустно, что люди кричат о ничтожном!

Я ж, благоговея пред Духом, блажен,

Целуясь со ангелы денно и нощно,

Как бог, недоступный ни тле и ни рже.

Безумный певец

Любовь и свобода, головокруженье

От счастья бытийствовать в райской среде.

Любовь – это сущего обожествленье,

Творенье судьбы в неземной высоте

Всегда и во всём, каждый миг, постоянно…

Любовь всё затмила в сознанье моём.

Безлюбье людское мне видится странным —

Блестящим и модным, но рваным тряпьём.

Свобода любви ослепительно бела.

Есть пятна на солнце – их нет у любви.

Любовь – это Бог целомудренно велий,

Та Правда, без коей деянья мертвы.

Дарить любовь спорно: её отторгают,

Хотят смеси ненависти и страстей.

Пусть так. Но, любя, невозможно лукавить.

Свободно пою о любви, лишь о ней —

О счастье, неслыханном в мире подлунном.

Пою во весь глас, но не слышен, как бог…

Духовно мир глух, оттого и жесток.

Небесный певец ему мнится безумным.

    11.4.2020

Зарянка (самец) – Erithacus rubecula Linnaeus

В шорах

Жизнь лишь в том, что зрят духовные глаза.

Всё остальное – морок, наважденье.

Жизнь – то, что чисто, вечно и нетленно,

Что было, есть и не исчезнет никогда…

Не видят образов духовные глаза,

Но чувствуют без-образный мир горний.

Молитва, сладостны твои мне шоры!

Любовь к Творцу – вот путеводная звезда,

Что не огонь, не свет, но состоянье.

Она и в чреве, и во мне – она мой мир.

Она и Божество, и сослужащий клир,

Духовный труд в телесном недеянье. —

Тот труд, что созидает истинную жизнь,

Невидимую для очей телесных…

Земля, в твоих оковах сердцу тесно,

Что страждет Небо непостижное любить…

Слепой средь суеты в небесном мире зряч.