Мусорное счастье. Сборник рассказов

Забыл, следом зашёл солидный мужик, приобнял, и они вышли на пятом. Если не она, то кто же мычал?

– А если это та стерва снизу, засёкшая, как ты мусор в окно выбрасывал?

– У той ещё муж повесился.-

– И ты бы повесился!

– Или …с балкона выпал?

– Любой бы выпал!

– Стерва живёт двумя этажами ниже.

«Поо-оомоги мне» – Низко поскрипывает кто-то

– И что бабе не спится? —Возмущается Рваля.

– Ба-а-а-бе … – смакует Пётр Матвеич: первому долгому «баа-аа» трудно сопротивляться, и оно чуть не втягивает в себя всего Петра Матвеича.

«Ба» второе – краткое, упругое, грубо отталкивает его от себя. —И почему … «бабе»? – отчего-то обижается он – «жен-щи- не».

– И ясен пень, не старой и не замужней! Стала бы она при своём на заре вокал разводить?!?

Это мысль словно наводит фокус, задействовав воображение Петра Матвеича. Он уже различает гладь шелковых простынь, каких у него —отродясь, не было.

Слева, допустим, ты, Семёнов, играющий загорелыми бицепсами; и не в труселях, а в боксёрках, а лучше, в стрингах… —.

Хихикает голос.

– Тьфу ты, что в бошку лезет!

– Справа, – холмящийся вожделеньем, с «феромонами тайны…

– Как в рекламе?

– Как у тебя, Петруша, женский такой рельеф!

«Э-эээ-ээх!» – он взбивает подушку, и, откинувшись на кровати, погружает ноги в заросли ковролина, как ставят на воду старые военные корабли. «Попылесосить бы….«В углу арсенал сломанной техники. Звонок в дверь.

Наша птичка протелепалась? Сейчас спросит: «вас не разбудил мой вокал? Мы, простые оперные дивы привыкли петь на рассвете».

Или «так страшно одной в хрущовке! Может, бокал шампанского?»

Но за дверью – бледная девочка в длинном пальто.

– Чего тебе?

– Я цветок принесла, – и протягивает цветок декабриста в синем кашпо, точно

такой, как на его окне, но с расцветшим бутоном.

– Какой? Зачем? – в голове мешанина.

– Расцвёл в день моего ангела, – улыбается девочка.

– Мне-то зачем…, у меня свой есть. Тебе, детка, должен твой папа цветок дарить.

– Он не может, его уже нет… —

Семёнову становится не по себе. Он замечает- на девочке не пальто, а простая рубаха до пят и тёмнота расступается. «Странно, не рожденье, не именины —день ангела!»

– И с… сколько тебе исполнилось?

– Семь было бы, если бы вы мою маму в больничку не отвезли! Что, вспомнили? – она поднимает глаза —два утра в проёме ночи. Нет, он не вспомнил, не было ничего, нечего вспоминать. – Возьми, папочка.