Империя краснопустынных инков. Становление империи

Головы его как бы угрожающе смотрели на восток и запад, а средняя прямо? с любовью на народ.

Идя с народом по бескрайней пустыне вождь заметил восьмилетнего мальчика, изучавшего будь-то каждую тропуи и зарисовывал их под руководством бывшего газильщика. Он будь-то усыновил мальчика. И его пятилетнюю сестру.

На него в очередной раз посмотрели как на дурака. Ведь жители пока ещё бедного племени своих то дочерей считали обузой, а усыновить или тем более удочерить лишний рот для них было что-то не понятное и ужасное.

Вдруг вождь увидел, что мальчик слез с верблюда, своего приемного отца, захватив корзину с хлебом и бадью с водой, которые были для племени, тогда ещё Пустынных инков, драгоценными за лишнюю их растрату, при отце вождя Генриха, вожде Феликсе была назначена смертная казнь. Он побежал к таким же малышам как он. Они ехали в трёх гнилых телегах, битком забитые детьми от одного, до восьми, иногда десяти лет, по двадцать человек в телеге. Мальчик прыгнул в ту телегу где ещё было для него место.

т И начал отрезать детям хлеб и наливать воду. Передовая бережно так чтобы всем хватило.

– Рамзоре Онг, кто эти дети? Где их родители? Почему они голодают.– Спросил Генрих.

Рамзоре Онг вздрогнул, первая мысль была его лишь о том, что несчастных детей казнят за растрату хлеба.

– О, мой вождь. Это сироты, оставшиеся одни после эпидемии. Пожалуйста, не убивайте их за съеденный хлеб и выпитую воду. Благодаря вам я найду деньги и душевные силы чтобы их воспитать.

 – При этом этот уже не газильщик дура?к, а очень сильный духом и культурой своей человек слез со своего верблюда и пал перед князем ниц. – Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Вождь не убивайте детей.

Грусть проникла в сердце Генриха, боязнь смерти матевировала его племя на разные поступки. И они думали, что он как и его отец может убить любого, за любую провинность.

– Встань Рамзоре Онг, я не такой как мой отец.

Мне дорог каждый человек моего племени.

Онг встал. А вождь снял со своего верблюда мяшок с мясом, которого кроме как в праздничные дни, которыми считались три дня со дня как племя нашло новый оазис, простые люди не ели.

– Остановимся на привал. Мы уже три дня в пути и дети хотят есть. И старики, и женщины, и войны.

– И вы не убьете нас если мы за один раз съездим столько ресурсов.– Спокойно уже, но все ещё смешиваясь спросил Онг.