Над маковым полем

После последнего следует самый последний. Далее идёт точно последний. Лох возится ещё полчаса, но знает, что может остановиться в любой момент.

Когда Лох оказывается в своей конуре, он неспешно натягивает полинявшую футболку оливкового цвета, шагает в трусы, находит более или менее опрятные штаны. Расчёска по-прежнему не попадается на глаза. Развалившись на диване, Лох самозабвенно закуривает и вспоминает Купидона.

Купидон – Бог любви. Купидон – хранитель счастья. У него белые волосы и какое-то детское выражение лица.

Лоху нравится бывать у Купидона и приносить ему деньги. Лоху нравится Купидон и его лекарства.

***

Лох бездумно ступает по раскисшей грязи и пялится на облака, которые до неприличия напоминают роршаховские пятна. Слонов на фонтане. Медведей в цирке. Огромных бабочек, зайцев и других животных. Спустя сто восемьдесят три шага Лохматый уже трясётся в автобусе по пути куда-то, но точно не домой. Стекло грязное, и пейзаж выглядит серее обычного.

Вскоре парень вновь ступает на треснутый асфальт и по привычке держится выученного маршрута.

Ларёк с мороженым. Вывеска с молоком «Простоквашино». Двор, окружённый старыми пятиэтажками. Дом Купидона. Подъезд Купидона. Нерабочий заплёванный лифт. Искривлённые почтовые ящики. Торчащие провода. Квартира Купидона на третьем этаже. Почти испорченный звонок. Четыре условных удара с длинными паузами. Лицо Купидона. Его горчичные штаны и бледно-розовая рубашка.

– Ну проходи, – приторно улыбается блондин и впускает Лохматого на порог, – можешь не разуваться, – бросает он уже из кухни, откуда возвращается с лекарством от меланхолии.

 – Держи, – мягко говорит Купидон, протягивая свою ангельскую пыльцу.

– Спасибо, – поспешно отвечает Лох охрипшем грубоватым голосом и суетливо выгребает мятые купюры из карманов ветровки, – вот, это всё, что у меня есть, – извиняющимся тоном признаётся и с надеждой впивается глазами в своего спасителя. – Этого хватит?

Страх отказа заставляет Лоха съёжиться и скосить глаза на запачканный линолеум.

Следы подошв до неприличия напоминает роршаховские пятна. Слонов на фонтане. Медведей в цирке…

– О, детка, что за хрень? Не расстраивай меня, дорогуша. Мы же договаривались, что полторы за штуку, так? Ты больше ни у кого не словишь такого кайфа… – напущено дуется Купидон, растягивая каждое слово.

Создаётся впечатление, что он говорит через нос, но Лох давно привык к его выпендрежам.