Недосказанность

Остальное – потом.

– А ты не обещай!

– А если язык живет своей жизнью?

– Когда придет время оглянуться, будешь жалеть.

– Жалеть не буду. Если жил, то умереть нельзя. Мои годы останутся в четырехмерном пространстве Х, Y, Z и время. Для кого-то время пойдет дальше, а мое застынет между двумя датами на памятнике. Где тире. Там я и буду жить. Не такое уж это тире плохое. Там много чего было, не только выполнение обещаний и работа. И любовь никуда не уходит. Она тоже застывает в своем тире. Да и кто сказал, что время не вернется? Все, что уходит, потом возвращается: солнце, весна, листья, ласточки.

Иногда даже женщины возвращаются.

– Они приходят другими.

– Я не против.

– Но это противоречит физике. Я не про женщин, я о тире и ласточках.

– Какой физике? Той, что в школе учили?

– Царя Соломона вспомнил? «И возвращается ветер на круги свои».

– Книга Екклесиаста не хуже учебника по физике. Сто лет назад мы узнали, что время течёт по-разному в разных местах. Через сто лет мы узнаем то, что сейчас и вообразить не можем.

Так что Екклесиаст как-то надежнее.

– Но ведь «суета сует – всё суета». Это я о делах.

– Да, «нет от них пользы под солнцем!» Но всё не так безнадежно, ведь «нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими». Даже бесполезными под солнцем.

– Это ты о забытых папках в компьютере?

– И о них тоже. Надо успеть насладиться. Ибо «кто приведет его посмотреть на то, что будет после него».

Необратимость и «мужественность»

Стругацкие учили нас, что нельзя совершать необратимые поступки.

Или быть готовым, что за них придется платить высокую цену.

Рок-музыкант Мик Джаггер сформулировал немного по-другому: ты можешь позволить себе зайти настолько далеко, насколько сможешь вернуться обратно.

Вроде неоспоримая мудрость? Для ловеласа это означает, что можно гулять, пока перед тобой жена не захлопнула дверь родного дома, а потом сменила замок. Для манипулятора сие значит, что можно издеваться над человеком, пока он терпит и принимает извинения.

Для алкоголика граница необратимости наступает где-то с началом цирроза печени.

Однако, все не так просто. Полностью обратимых поступков нет. Ты сделал шаг, наступил на песок, вернулся обратно, а след остался. Да, его заметет ветер, и внешне будет тот же нетронутый песок. Тот, да не тот. И барханчик образуется другой, и камешек ляжет не на ту сторону.

Ляпнул лишнее, извинился, улыбнулся – мир-дружба, шампанское рекой, над городом салют.