Пираты Эмери

Быть может, вместе благодаря Милосердному Яину нам удастся решить твои беды.

– Скажите, наставник, должна ли я быть милосердной к любому существу на Земле?

– Конечно, милая, – ответил наставник. – Милосердный Яин именно этому учил нас. Мы должны отзываться на любой зов страждущего.

– Но если в моих силах спасти человека, а все обстоятельства против меня?

– Нет обстоятельств выше, чем сострадание!

– А что делать, если, исполняя долг милосердия, мне придется нарушить закон государства? – всхлипнула Ольга.

– Нарушить закон? – Наставник Диид удивленно наморщил лоб. – Возможно ли такое? Закон общества как раз и создан для того, чтобы оберегать людей. По идее, закон и милосердие – понятия неразделимые.

– А если помощь нужна человеку, для спасения которого все-таки нужно преступить закон?

– Если закон запрещает тебе кому-либо помогать, быть может, на то есть веские причины? Задумайся, не совершишь ли ты этим поступком зло.

– Как я могу совершить зло, творя милосердие? – вскричала Ольга.

Она умолкла, увидев обращенные на нее взгляды.

– Ответьте, наставник, разве Милосердный Яин разделял людей на достойных и недостойных его милости? – продолжала Ольга тише. – Разве могу я, ступив на его путь, выступая под его гербом, остаться в стороне, когда погибает человек, который обратился ко мне за помощью?

Наставник задумался.

– Что ж… – наконец произнес он. – Тогда поступай так, как велит тебе сердце. Только помни, что и милосердие должно подчиняться разуму.

Ольга поклонилась:

– Спасибо, наставник. Я подумаю над вашими словами.

Она еще раз взглянула на золотую фигуру Милосердного Яина, словно надеясь получить у нее поддержку. Но губы статуи, как всегда, остались неподвижны. Она еще раз поблагодарила наставника и ушла.

Очутившись в кресле своего «музейного артефакта», Ольга долго сидела, опустив голову на штурвал.

– Куда едем? – спросил «внутренний голос». – Я настрою навигатор.

– Домой, Хела… Домой!

Ольге хотелось яростно мчаться, выжимая всю мощь из потрепанного суденышка, чтобы забыть обо всем. Но вместо этого катер с черепашьей скоростью тащился по каналу в медленно ползущем транспортном потоке. Продвинувшись на полкорпуса вперед, катер замирал на пять-десять минут.