Острый угол

 В павильоне крупного рогатого скота

Вхожу за порог, и пахнет, ей-ей,

Тихой деревенской родиной моей…

Корова – не корова (знаток уж, вроде, я),

В глазах огромная тоска по родине.

Рядом дедуля в платочек сморкается:

– Ишь, родимая, как старается;

Вымя-то, вымя, глянь, как разбухло,

Наверное, кормят не клевером – булкой,

А были б луга, да солнце в поле,

Она б молока давала поболе.

Такую б коровку в деревню, во двор мне,

Внучатки бы, точно, росли проворнее…

Рядом переросток, каких много ныне,

В штанах-обносках, в бороде, как в тине,

На прясла свесился: – Корова-то немецкая…

Дедуля аж взвизгнул: – Нет, советская!

Всё здесь расейское, всё здесь наше,

И корова зовется – читай! – Клаша…

3.

На лбу крапина, губы сочные,

В глазах спрятана нега восточная.

Такую красоту редко видим мы;

Индия…

Подхожу: – Здравствуйте!

Предлагаю: – Властвуйте!

Поведу по выставке, коль вы согласны,

Расскажу о родине моей, прекрасной.

По-индийски отвечает, по-русски хохочет,

Всё ясно:

Не хочет!

Спрашиваю: – Как пончики?

Говорит: – Нравятся.

– ВДНХ?

– Нравится!

– Жизнь?

– Нравится!

Совсем красавица!

4. В павильоне «КОСМОС»

Здесь вся история, все пути решений —

От первых попыток до последних свершений.

Стоят расчехленные, в металле, творения,

Как мысли обнаженные человеческого гения…

Группа за группой идут экскурсанты —

Живые потомки той самой… Антанты!

Трогают руками, цокают языками,

Аппаратами щелкают, качают челками

И переговариваются.

То-то же!

1975 г. Ж-л «Н. Современник» № 2 за 1977 г.

«За окном троллейбус ухал…»

За окном троллейбус ухал.

Был редактор сед и хил.

Он стихи мои понюхал,

А потом… на зуб… решил!

Прикусил и покривился,

И сказал:

«У вас стихи

С горьким привкусом ольхи…»

Я не умер, я не запил,

Я подумал: Боже мой,

Как же так, ведь я их стряпал

Из своей муки ржаной!

Сам запаривал болтушку,

Сам ольховой колотушкой…

Стоп!

Так вот ольха откуда!

Ну и нюх,

Не нюх, а чудо!

С той поры в бадью с мукой

Лезу собственной рукой…

Сам болтаю, сам взбиваю,

Сам порой не понимаю:

Как, откуда всё взялось,

Ладно почему склалось.

Из юности

Свинцом в полете скомканная птица

Еще жива. Шуршит сухой тростник…

И умер я. И я опять возник.

Не человек. Чудовище.