Царские кудри

А ты, как птица золотая,

Кому-то машешь в этот миг.

Предзимье

Расшиты золотом подлески,

И запах прели всё острей.

Рябин кровавые подвески

Ещё не манят снегирей.

Но вот когда мороз ударит,

Примчатся снегири сюда.

Рябины горький сок подарят

Голодным снегирям тогда.

А нынче ягоды рябины

Летят в пожухлую листву,

И электрички, выгнув спины,

Бегут по рельсам на Москву.

И, может быть, среди дороги

Накроет крыши снег густой,

И осень кончится в итоге,

Зима примчится на постой.

«Сколько брошенных собак…»

Сколько брошенных собак

И таких же диких кошек.

Их с улыбкой на губах

Кто-нибудь кормил из ложек.

Каждый шаг предупреждал

И по лаю, вздоху, писку

В их столовую бежал

Молоком наполнить миску.

И не чаял в них души.

А душа держалась верой.

Но отъелись малыши

До немыслимых размеров.

Стали чаще раздражать,

Стали донимать всё чаще.

Вот и стали обживать

Дачные сады и чащи.

Вот такая тут судьба —

Шаг лишь от любви до брани.

У позорного столба

Кто-нибудь за них предстанет.

Идут снега

Снега идут скупее и скупее,

Не торопясь, как в юности, кружить.

И я боюсь, а вдруг да не успею

Как надо жизнь короткую прожить.

Снега идут, меня не задевая,

Снежинки тают, не найдя земли.

И влажных глаз от них не отрывая,

Грущу о тех, что от меня ушли.

Снега идут своею чередою,

Пугает плачем близкая пурга,

Одна беда приходит за другою,

Идут и не кончаются снега.

К тебе

Не бойся, ветер, я тебя не трону,

Не стану уговаривать уйти.

Иду и вижу, чёрная ворона

Пытается дорогу перейти.

Как чёрный кот… Вразвалочку шагает.

Ей нипочём спешащий человек.

Она стихи, безумная, слагает,

Впечатывая когти в первый снег.

Леплю снежок, чтобы спугнуть ворону,

Которая забылась на снегу.

Я молодой, и я такой влюблённый,

И никого обидеть не могу.

Глядит ворона, кто идёт навстречу,

Кто ей стихи мешает сочинять?

Эх, знала бы, какой сегодня вечер!

Но ей меня, безумной, не понять.

Спешу к тебе, и ветер тише, тише.

Какой же белый выпал первый снег!

Иду к тебе, сквозь встречный ветер слышу,

Как бубенцы, заливистый твой смех.

Перо

Казалось бы, гусиное перо,

Но сколько лет творит оно добро.

Нет, не добро, историю творит,

И всё, что было раньше, говорит.