Кошкины слезы

Что тут говорить, когда и так все ясно? Кэт не выдерживает первой и говорит, что она будет писать письма. Крюгер только улыбается и вдруг шепчет:

– Смотри, падающая звезда! Загадывай скорее желание!

Кэт во все глаза глядит на падающую звезду, потому что видит такое впервые. Крюгер возбужденно трясет ее за плечо:

– Ну что, успела загадать?

– Угу – отвечает Кэт, – успела.

Кэт осторожно берет Крюгера за искалеченную руку. Крюгер вздрагивает – он не привык, что к его рукам кто-то прикасается.

– А ты успел загадать желание? – спрашивает Кэт.

Тот тихо смеется, затягивается сигаретой, и говорит.

– Успел, ага. Только мое желание очень смешное.

Они еще немного молчат, потом Кэт нетерпеливо толкает Крюгера локтем в бок, мол, а ну-ка признавайся, что загадал. Крюгер вздыхает, и говорит:

– Вообще-то, о загаданных желаниях нельзя рассказывать, иначе не сбудется. Но у меня желание настолько дурацкое, что, наверное, можно. Не желание даже, а так…

Кэт морщит нос, в который попал сигаретный дым, и обзывается:

– Вонючка.

Крюгер только вздыхает:

– Я подумал вдруг, а как было бы забавно, если бы мы были не людьми, а кошками. Жили бы тут в свое удовольствие, и… – Крюгер сделал вид, что он очень заинтересован состоянием своих кед, вместо того, чтобы закончить фразу «и никто бы нас тогда не разлучил». Но ему показалось, что скажи он это вслух, то это прозвучало бы совсем фальшиво.

Кэт смеется, болтая в воздухе босыми ногами:

– Ну, ты придумал! Кошками мы бы стали, как же…

Крюгер насупился:

– Сама-то ты, небось, что-то очень умное загадала, да?

Кэт внезапно стала серьезной:

– Я, вообще-то, загадала, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

***

На самом краю света стоит большой дом, в котором живут кошки. Они живут своей жизнью, ходят по опустевшим комнатам с хозяйским видом, справляют свои дела, где захотят, а ночами забираются на покатую крышу дома, и поют свои песни звездам и луне.

Глава 2 Созвездие большого пса

Он порой чувствует, как несказанные, человеческие слова распирают широкую грудь, собираются грозовым облаком в легких, готовых прорваться ливнем. Вдыхает, размыкая сухие губы, и обнаруживает в гортани пустоту, подобную иссохшему колодцу. Молчание заполняет его, как жидкое олово железную форму, и льется дальше.