За забором

В чье плечо я могу порыдать? Нет мамы, нет женщины, платье которой впитает мои слезы! – дав волю слезам, Зейнеп разрыдалась.

– Старший брат Токтогул дома, не знаешь? – через пару минут спросила она, успокаивая себя. – Какой сегодня день? Он не на дежурстве?

– Невестка была дома, дети еще не приходили.

– А Султан[3 - Второй сын Дайыра.]?

– Тоже не знаю. Омка[4 - Сын Султана, внук Дайыра, больной ребенок.] утром приходил, не соврать, часов в пять. Был в майке и трусах. Походил по саду, поел и ушел. Бормотал, что папа спит.

Айпопо[5 - Дочь Султана, внучка Дайыра.] где, спрашивал.

– Асхат[6 - Третий сын Дайыра.] тоже тогда на работе?

– Вчера заходил, сказал, что сегодня берет выходной.

– В принципе мы все дома. Если Лола[7 - Старшая дочь Дайыра.] успеет, то сегодня можем собраться.

– Но Арууке[8 - Вторая, пропавшая дочь Дайыра.] нет, и Венеры[9 - Четвертая дочь Дайыра.] нет. Отпустят ли ее, мы еще не знаем.

– От Арууке сестры, кстати, вестей нет? – спросила невестка. Про нее последние шесть месяцев никто и не вспоминал.

И Зарина думала, что Зейнеп знает что-то, чего не знает она.

– Нет, никаких, – резко ответила Зейнеп.

– Сколько лет прошло? – задумалась невестка.

– Четыре, нет, вру, скоро будет пять лет, – вспоминала Зейнеп.

– Папа после смерти мамы сильно ослаб. И за сестру переживает. Может, чувствует себя виноватым перед ней, – сказала невестка, высказывая свое мнение.

– Но в этом нет никакой его вины. Она обанкротилась сама. А с такими долгами она не могла остаться в городе.

Люди не дали бы ей жить. Поступили бы так, как с покойным Ким. Его ведь заставили есть мозг осла, а потом убили в горах. Люди звереют, когда речь идет о больших деньгах. Но я помню ее последний разговор с отцом. Говорила, что винит его. Он не продал тутовый сад, когда она просила и не выдал ее замуж. Арууке тогда была не в себе. Плакала. И они с отцом долго разговаривали. Я не выдержала, не стала подслушивать. Если бы они согласились тогда выдать ее замуж, то все было бы по другому. У нее была бы семья, дети…

– Ты же знаешь, все было совсем не так. Ей тогда и восемнадцати не было. А вашей старшей сестре было двадцать восемь. Тогда все девушки выходили замуж до двадцати трех, а старшая сестра оставалась в старых девах. И папе было стыдно перед людьми. Выдавать замуж восемнадцатилетнюю, когда есть старшая незамужняя дочь – это был позор. Помню еще, что про сватов узнали старшины через соседей и приходили к отцу поговорить. Контролировали.