Пылающая Лира. Стихи

«Священная война за жизнь…»

Священная война за жизнь…

Убожеское когтервенье

под менеджмента логику, где кадр —

почти что ноль, и ветра дуновеньем

его сметает вихрь – почти что мавр,

за глотку держащий, – то ветер от натуги

свирепых пограблений, цепкий хват, почти что клещ,

в ряду недоумений

цепляется во все, что есть товар,

иль только им зовется,

иль выставляется продажным под кошмар, и даже честь…

Хрупка мембрана лёдца…

Лишь обещаний симфоническая ложь

сладка, как месть.

изготовление рабов из мяса

живого, брошенного хищнически в сеть. Умащен

весь главный спрут: от щупалец до глаз,

разящих из – под маски тонких фраз,

потоньше, чем резиночка от маски, —

их не изготовляют, словно сказки

для мозгоштампов, – гиппопотамски.

Болотный миксер мелет сей вопрос,

линялый фантик в электронную подсветку…

Все деньги – фантики для жвачных.

Не вопрос

их упразднить, как сетку или клетку:

Многолинейный тигр – кошачий вепрь —

Идет на подиуме.

Играют светом радужно, не плоско.

Три D – форматный символ, он свиреп.

***

В ледяной коммерческой душе —

в проруби – поймал руками рыбу, —

что с ней делать?

Говорит: «Не тронь!»

Холод обжигает, он – огонь.

Вымерзла душа, как—будто глыба,

разлюбила всех. И длится вонь:

гниль смердит, засохли струпья дней, и дыра орет:

«Умри скорей!»

Гадок обездушенный порядок

унижений, варварских утех

смеха над холопами.

Не грех революция,

И дух ее – награда.

    4 – 9 янв. 22 г.

«Окно закрылось. Вымер человек…»

Окно закрылось. Вымер человек,

Хоть плотью жив, но он иссяк духовно.

Как в полынье морозной, вымер век.

Плотвицей сердце жглось – теперь бессонно

стучится носом – пульсом – прямо в лед, —

и кто его сквозь толщу льда поймет?

Разворовали бойко не друзья —

в горластых посиделках под винище.

Ослабший духом прячет, будто нищий,

Свое земное «Я», и лезет вброд,

Будто на амбразуру, в летний пруд,

И там его, убитого, найдут.

Да он уже убит, раз друга нет,

И некому сказать под перезвоны

колоколов, что сердце, словно каши пшенной

желает откровенья, простоты, —

простой, как пшенка, речи, и на «ты».

Коммерция ворует сны и души,

сердца и время.

Прут больные туши,

как танки, и в мозгах еще жуют.