Валя. Повесть

Раздался щелчок в репродукторе, и прозвучал мирный голос диктора:

– Внимание! Говорит Ленинград! Слушай нас, родная страна. У микрофона поэтесса Ольга Берггольц.

Валя улеглась в кровать и укрылась одеялами.

Зазвучал знакомый, любимый голос:

В ещё невиданном уборе

Завьюженный огромный дот —

Так Ленинград – гвардеец-город —

Встречает этот Новый год.

Валя закрыла усталые глаза, и её склонило в сон.

Поэтесса с любовью, пониманием, с горечью и надеждой читала далее обращённое к ленинградцам-братьям своё стихотворение:

Как беден стол, как меркнут свечи!

Но я клянусь – мы никогда

Правдивей и теплее встречи

Не знали в прежние года…

Девочка недослушала проникновенное творение, прочувствованное собственной плотью и душой поэтессы до последних человеческих глубин.

Валя мирно засопела, уносясь от смертельной действительности.

Во сне она увидела ласковое море, которое крепко запомнила, когда однажды ездила с родителями в солнечный Крым.

Тёплая морская вода ласково набегала на её ноги.

Валя всякий раз заливалась громким смехом, когда волна, окаймлённая белым барашком, окатывала её с ног до головы. Наигравшись с морем, она повалилась в горячий песок, с огромным удовольствием впитывая всем телом живительное тепло кварцевых кристаллов, нагретых южным солнцем, и от души наслаждалась близким присутствием любимых – отца и матери. Папа пощекотал её за пятки, а Валя игриво их отдёрнула в сторону и, громко засмеявшись, подставила вновь.

Но прикосновения его грубых пальцев не почувствовала, потому что проснулась от звонкого туканья каблуков. Стук доносился из коридора. Валя насторожилась. Каблуки стучали и стучали, будто некто шагал на одном месте, специально досаждая кому-то назло. Вслушиваясь в странные шаги, она поднялась с постели, тихо приоткрыла комнатную дверь и направилась в прихожую.

В пустом коридоре загадочный топот звучал значительно громче, и теперь явно доносился с лестничного пролёта.

Помня предостережение матери, Валя бесшумно подошла к входу и приложила ухо к дверному полотну.

Звук мгновенно исчез, и наступила тишина, которую последнее время она боялась не меньше, чем холода, голода или бомбёжки. Девочка, затаив дыхание, медленно приблизилась к замочной скважине и поглядела на площадку.

С четвёртого этажа по лестнице спускалась женщина в красном пальто, такого же цвета туфлях и шляпке. За её правую руку ухватился Димка из двадцать пятой квартиры.