Дневники Чарльза Одиннела. Сериал

Только на очень редких планетах удалось стимулировать развитие жизни да так, чтобы потом она стала развиваться самостоятельно. В основном это стало уделом ученых экзобиологов и терраформаторов. А таких мало даже в наши дни. За последние пару сотен лет всего три- четыре планеты считаются искусственно оплодотворенными исключительно благодаря человеку. А вот что касается твой эдакой расы людей… у нас даже среди ученых никто про них не слышал. Как ты думаешь, местные могут хоть немного рассказать об изначальных племенах? А то на Айярле осталось достаточно мало цивилизованных племен.

– Не получится. – зевнул мышонок. – они остались далеко за пределами повествований. Не в обиду будь тебе сказано, но человеческая память довольно коротка. Без бумаги вы выдержите буквально три-четыре столетия. С бумагой тысяч пятнадцать-двадцать лет. Не больше. А вот мы, мыши, можем передавать дословно историю на протяжении истории континентов, если на нас, конечно, не свалится большой небесный камень, что, впрочем, и было всего пару раз от основания биологического мира…

– Какие умные слова….

– У тебя услышал. Ты много во сне разговариваешь, а я люблю к тебе по ночам приходить и слушать. Много чего интересного можно услышать, если не обращать внимания на твои романтические похождения…

– Это еще какие?

– Давай не будем об этом. Ты ведь не спрашивал меня о моих самках? Вот и я предпочитаю не слушать о чужих самках.

– Не так уж и много их у меня было.

– Достаточно, милостивый человече… по моим меркам, конечно. Штуки три-четыре точно.

– Маленький ты грызун, быть не может, что во сне я тебе рассказал обо всех своих влюбленностях!…

– Вот уж не знаю, обо всех ли, но слушать было интересно… А кто такая Рарджерика?

– Да, была одна странная девушка. Мне она одно время довольно сильно нравилась, даже хотел женится на ней.

– То есть, оставить с ней приплод?

– Ну, если по мышиному, то да.

Надо признать, что беседа с мышем меня здорово увлекла. Что ж, по моим меркам я давно уже находился вне общества, теперь оставалось не так уж и много времени до возвращения на родину, но все таки было приятно хоть таким вот фантастическим образом почесать языком. Хотя, судя по всему, фантастическим он являлся для меня. Мышонок чувствовал себя вполне в своей тарелке.