Дневники Чарльза Одиннела. Сериал

Ее подруга? Постоянно ссорятся, заводят семью и разваливаются, не вполне понимая, кто там из них толком то кто. Кто мальчишка, кто девочка.. они еще маленькие в таком возрасте и путаются, можно ли из них делать семью или нет. А Флис? Насколько он сам то большой? Вдруг он меня самого то запросто съесть может съесть?

И так я пошел по запаху, выискивая норку Склиффа, как я мысленно дал имя своему мохнатому другу. А тот спал, и мысленно подавал мне картины, куда идти. Это было просто, но пыльца иссякала и было неохотно думать, что же делать дальше.

«Жуй меня», сказала она и встрепенулась.

«Ты уверен?», спросило она меня, моментально выскочила она из кармана и убежав, куда глаза глядят.

Я остановился. «Теперь иди за мной», скомандовала она, и пошел следом, по запаху мышиного хвоста. «Обостренный нюх», подумал я и послушно пошел за ней. А там было странно, пахло пометом и мухами. «Омерзительно пахнет», подумал я, и мышь скомандовала мне замолчать. «Мы таки нашли Флиса».

Я был недоволен. Нет тут никаких флисов…

«Да вот же он».

И молча направилась куда то в куст. Там был старый старый ящер укромных размеров. Всего размером с собаку, но прямоходящий. Старая дубовая шкура прикрывала истощенные кости, а запах стоял такой, что мигом захотелось убежать.

«Поэтому его никто и не ест». Довольно хихикнула мышь и пошла с ним здороваться.

– Привет, ребенок, – сказал он ей, и молча указал на место рядом с ним. Та моментально села, и тот цыкнул ей: молчи. Почему «она»? Это он и хватит вопросов.

И цыкнул на меня снова: «Не думай, что это он, это действительно девочка, но я охранял ее веками от мыслей о том, что она мальчик. Говорил, что она мальчишка и все. И та влюбилась в мальчика. А я ей сказал, что этот мышонок будет ей достойным отцом и матерью. Ему было всего девять месяцев, а ей ТРИ.»

«Так что молчи, ребенок,» сказал он ей, и стал смотреть на меня внимательно.

– Чего пришли? – спросил он внимательно и посмотрел на меня таким странным внимательным взглядом, что он и я задохнулись от гнева.

«И зачем», подумал он суровее. «ты меня любишь?»

«Как я могу вас любить, если я вас впервые вижу?»

«Все любят мою шкурку в основном».

«Она конечно хороша…»

«Молчать», сказала мышь, и заткнулась от его свирепого свиста. «Он добрый», сказала она и замолчала. Тот и на нее цыкнул.

«Для тебя я добрый, а вот его, – кивнул он в сторону меня, – я хочу узнать получше».

– Кто ты? – спросил он серьезно, смотря на меня сверху вниз.