Партия длиною в жизнь

Разодета она была ужасно: на ней было многоярусное белое платье, стоящее огромных денег, понавешанные на шею пять или шесть бус; на каждом её пальце было по дорогому перстню. На голове была обрамляющая её золотые длинные волосы алмазная диадема; глаза были пронзительно зелёные и проницательные. Несмотря на кричащий внешний вид, сразу было понятно, что эта девушка обладает шармом и даже магнетизмом; в ней было и другое редкое качество – хитрая утончённость: она никогда не говорила человеку всего, что она о нём действительно думала, и умело пользовалась этим.

Проходя через залу, она не удостоила взглядом ни одного, кто хотел подать ей руку: она знала, что все относятся к ней с восхищением и стремятся расположить её к себе лишь из-за положения её отца. Эта девушка получила прозвище «Чёрная Жемчужина» из-за пренебрежительного отношения к своему окружению: то, как она одевалась, было для неё подыгрыванием, наглой насмешкой над всем этим. Затем она подошла к отцу, который ничем не отличался от своих приближённых, и начала представлять ему Гуансюя как своего жениха; он сидел рядом очень довольный. Его невеста была отменным дипломатом – могла расположить к себе любого; она говорила с отцом вкрадчиво, воздействуя на него чуть ли не магически. Она натянуто улыбалась жениху, называла его «мой гений», но всё это было фальшиво; неужели Гуансюй не замечал этого? Но это, подумал Эрлай, личное дело друга, и решил его ни о чём не расспрашивать. Юноша посмотрел на Мейхуня и на некоторых других известных личностей, которых представлял совсем не такими: их лица в специальных журналах были гораздо приятнее, и после чтения материалов о них складывалось другое, лучшее впечатление. Вскоре все уселись за общий стол; Эрлай скрылся в углу, как человек-невидимка. Уцзифей около часа в красках расписывала исключительность Гуансюя и ту работу, «Четыре добродетели», которую за него выполнил Эрлай, о чём, разумеется, никто не знал. Её жених даже покраснел. Абсолютно все присутствующие, хотя восемьдесят процентов из них в глаза не видели ни одной композиции Гуансюя, присоединились к дочери Мейхуня и стали восхвалять Гуансюя до небес: он был потенциальным членом семьи их руководителя, от которого зависела их карьера, а с недавних пор и его заместителем. Смотреть на это было противно. По окончании банкета гости разбились на тройки и четвёрки и завели непристойные разговоры о том, о чём стыдно даже подумать. Разошлись все глубокой ночью.