Партия длиною в жизнь

Ломаю голову, но не пойму: каким человеком быть всё же хуже – безвольным или жестоким? Наверное, жестоким».

Тут Шоучжень не выдержал.

– Замолчите, – сказал он, – и послушайте меня: Вы никогда не любили Вашего Эрлая. Если бы любили, то не бросили бы его в таком состоянии, несмотря на любые угрозы. Таким, как Вы – тем, кто при общении с инвалидами испытывает извращённое наслаждение, нужно держаться от них за километры. Если бы Вы хотя бы немного уважали себя и у Вас были бы какие-то ценности, Вы бы с этой работы сразу ушли.

Ну надо же! Оказывается, есть матери, которые испытывают зависть к родным детям и готовы распускать о них грязные слухи! Я не поверю Вам. Вообще, кто Вы такая, чтобы судить Цзюго, плести про неё неизвестно что?! Вы не достигли уровня Вашей дочери ни в чём. Я не хочу иметь с Вами ничего общего; прощайте! – сказал Шоучжень и ушёл, хлопнув дверью.

Разговор был в конце февраля; но уже в начале апреля в сердце Шоучженя закрались сомнения – вдруг Фемида не хотела оклеветать дочь, а лишь стремилась показать Шоучженю реальную картину.

После того, что увидел юноша, его представления о Цзюго начали постепенно переворачиваться с ног на голову.

Однажды утром Шоучжень отправился в Центральный Храм – место, где Цзюго встречала и выслушивала прихожан. Почему-то в храме было пусто; спиной к Шоучженю стоял единственный посетитель – мужчина. Когда он обернулся, выяснилось, что это бизнесмен, имя которого слишком известно, чтобы упоминать его. Он первым начал разговор с духовным лидером, и Шоучжень не стал обращать на себя внимание и решил не мешать им.

– Я знаю силу Вашей веры, – обратился он к Цзюго, – и именно поэтому выбрал Вас. Это звучит странно, но я не имел права когда-то выбирать бизнес. Потому что я из тех людей, в ком практичность оказывается сильнее морали и совести. На мне страшный грех: я убил человека, представителя фирмы-конкурента. Я не знал себя до конца; но никто из нас не рискнёт предположить, что способен на такое, и очень зря.

Я прошу Вас, помолитесь за меня. Теперь я, разумеется, из бизнеса уйду. Мы не могли бы ещё немного поговорить о том, что меня мучает, о моей жизни? Только чтобы это осталось между нами.

– Только на определённых условиях, – ответила Цзюго, – Вы человек далеко не последний в городе, и если Вы хотите, чтобы я потратила на Вас время и силы, мне требуется вознаграждение. Около полумиллиона Вас устроит?

– Что? – спросил посетитель и резко отступил назад.