Бумеранг

Обычно она направлялась сразу ко мне в комнату. Я повесила ее куртку, и мы пошли в комнату, я принесла чай и ее любимый кекс, поставила все на стол. Минут пять мы просто смотрели друг на друга. Ее поведение – она сидела на стуле с прямой спиной, сдвинутыми коленями, немного разведенными голенями, перебирая указательными пальцами сложенных в замок рук, взгляд был направлен в пустоту – показывало, что она не собирается начинать разговор, и если у меня есть, что сказать, то именно я должна начать.

Налив чай в ее любимую зеленую чашку и в свою, синюю, я оттягивала время, думая, что мне необходимо сказать и как я могу оправдать свое отсутствие.

Я склонялась к тому, чтобы рассказать правду. Мне часто говорили, что правда никому не нужна и однажды я буду жалеть об этом; но мне очень сложно что-то поменять в себе. Правда не всегда является полезной, и бывает, что по жизненно важной причине ее можно просто не договорить, но лжи не должно быть места.

«Начинай, Мила! Чем дольше вы будете так сидеть, тем сложнее будет начать», – говорила я себе, подбадривая на принятие правильного решения».

– Алин, я не пришла на назначенную тобой встречу по очень важному для тебя и для меня поводу, по весомой причине. – Сделав небольшую паузу, я глубоко вдохнула, потом выдохнула и настроилась продолжать.

– Честно, мне абсолютно все равно, поверишь ты мне или нет. Главное, что я говорю правду, и, рассказав об этом, я буду намного спокойнее, – продолжила я. – Да, ты сможешь меня осудить, но на тот момент я посчитала именно такое поведение правильным, и около двух недель я думала только о том, чего хочу я.

Эта ситуация дала мне время на осмысление своей жизни, а также мира, в котором мы живем. Я анализировала все приходящие мне в голову мысли. О том, что с мной случилось… – сделав паузу, я вытерла слезу, которая, потекла по моей щеке, – знаю только я. Ты будешь знать об этом, – остановилась я, – только потому, что именно по этой причине я не выходила с тобой на связь, когда была нужна тебе; но я хочу тебя попросить об одной услуге, и даже клятве, – мурашки пробежали по моей коже, – при условии, – повторилась я, – что никто об этом НИКОГДА не узнает.

Я твердо смотрела ей в глаза, моя робость исчезла полностью, произнося свою речь, я гордилась собой. А это было намного важнее для меня в тот момент.

– Что случилось? – услышав, как я закончила свою речь, подруга, подпрыгнув, села на стул в нормальной, Алининой манере.