Провинциальные тетради. Том 1

«Куда ты идешь?» – спросили они. «Важна не цель, а путь», – тихо ответил он. «И зачем же тебе нужен этот путь?» – не поняли крестьяне. «А зачем вам нужна земля?» – вопросом на вопрос ответил путник. «Чтобы жить» – «Чтобы жить…»

* * *

И вот аллегория вечного вопроса: а зачем Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду и братьев его?..

* * *

Воспоминания бывают разными, но всегда – бесполезными, ибо вернуть ничего нельзя…

* * *

В большинстве своем авангардисты сами не знают, чего хотят, поэтому скрывают свое название за формальными изысками.

Из всего этого и образуются развалины литературы. Но рано или поздно они обязательно найдут нечто новое, возникшее на руинах. Мне кажется, что я их понимаю… своим сентиментальным умом.

* * *

Хорошенькая… я уже привык к тому, что хорошенькие на меня не смотрят и не замечают, а если и замечают, то надежно скрывают, то смеются над моей худобой, сутулостью и – в угоду кривым ногам и ненужным ростом, – еще и над сентиментальностью.

* * *

И что, собственно, нужно человеку для счастья? Нет, для жизни? – Дом и Бог… Даже если этот дом на колесах? – даже если…

* * *

Мы с Поповым – порядочные дураки, и я в больше степени. Хорошо быть степенным, не так ли?

* * *

Прогуливались с Поповым по Митрофановскому кладбищу. Смолистые сосны и густое вечернее небо. «Мертвые молятся за нас…» Вот здесь меня и похороните, когда умру.

* * *

В кармане лишь копейки, но на нее еще можно купит коробок спичек, чтобы спалить мир.

* * *

Все чаще и чаще ощущаю провалы в памяти, и еще – в поэзии. Слово словно уходит неизвестно куда, без цели, без красоты… Оно было прекрасно во сне, но снов я никогда не видел и не помнил. Хотя… Был один страшный сон в далеком детстве, после чего я уже ничего не мог видеть ночью… Мы с мамой бежали мимо страшных красных домов с дымящимися окнами и расплывчатыми крышами, мимо хоккейной коробки, в которой кипел лед; нас преследовали склизкие, как сморчки невиданных размеров, люди – с диким смехом с выкатывающимися глазами; они тянули свои руки-змеи.

Такая ладонь провела мне по лицу, как ужалила, – и все обожгло, и я закричал. Я хотел, чтобы мы убежали от них, мимо мусорной свалки, где горела бумага; между общежитиями, из окон которого неслась дикая музыка.