Ультимо

Иномарки ещё были редкостью на российских дорогах, правда, «восьмерки» и «девятки» были по статусу выше, но Каратов их невзлюбил по двум причинам: во-первых, они напоминали внешне зубило – их так и прозвали, а во-вторых, электроника часто выходила из строя, что очень нервировало автолюбителей. Решив остановиться на классике, Вадим не прогадал, он был уверен в своей машине, и не боялся отправиться на ней в длительное путешествие.

Вадим достал из кладовки палатку, взвалил её на плечо, и известил сына:

– Друг, я взял палатку, а ты тащи вниз лодку.

Машина Вадима почти всегда стояла во дворе под окнами, в гараж он её ставил только тогда, когда уезжал на несколько дней в командировку. Таким образом автомобиль всегда был у него под рукой. У Каратова стояли мощные защиты от угона, поэтому он не очень переживал по этому поводу. Бывали, правда, случаи, когда ворьё пыталось вскрыть его машину, но, к счастью, эти попытки пресекались громким воем сирены, от которой злоумышленники бежали без оглядки – настолько сирена зловеще и очень шумно вопила на всю округу.

Вадим положил палатку в багажник, закрыл его и хотел уже пойти навстречу Сашке, как на его плечо легла чья-то рука. Каратов вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Перед ним стоял Вовка Жмуркин – мужик лет тридцати, живущий в его парадной на втором этаже.

– Привет, Петрович, ты не послушаешь мою ласточку, а то там что-то появился какой-то подозрительный шум?

Вовка безобразно относился к своей машине, она всегда была грязной, обшарпанной, как будто её специально готовят к конкурсу за звание самого неухоженного автомобиля.

– Ты собираешься в поход? – спросил Жмуркин, кивнув на багажник машины.

– Привет, Вова. Да, собираемся с сыном на рыбалку. Что там у тебя?

Они подошли к «пятёрке» Жмуркина, которая стояла сразу за машиной Вадима, Владимир открыл капот, потом влез на водительское сиденье и повернул ключ зажигания.

– Вова, тебе надо поменять подшипник у помпы, или заменить всю помпу, отрегулируй так же натяжение цепи, и наконец, когда ты в последний раз регулировал клапана?! Так же нельзя ездить, Вова!

Жмуркин почесал курчавую голову, где уже намечалась изрядная плешь, вздохнул и сказал:

– Нет времени, Петрович, коммерция, сам понимаешь.