Ультимо

Всё, что делал Вадим, происходило в автоматическом режиме. Иногда у него создавалось впечатление, что его дух, его эго покинуло тело и смотрит на него как бы со стороны. Это жуткое ощущение стало появляться недавно, как только он покинул квартиру Николая Васильевича. Вадим достал из кармана резиновое кольцо и стал интенсивно его мять, стараясь этим привычным упражнением вернуть себе расположение духа. Но всё равно оставалось ощущение, что он смотрит на себя со стороны.

Каратов припарковался на своём привычном месте возле парадной, механически включил сигнализацию, и поднялся на лифте к себе.

Квартира встретила его устрашающим безмолвием. Тишина была настолько густой и подавляющей, что Вадима пробила дрожь. Он скорее включил на кухне радио, чтобы создать видимость присутствия в квартире кого-то ещё. Он сел в любимое кресло и закрыл глаза, но от этого стало ещё хуже. Страх охватил Вадима. Ему нужен был Олег, иначе был шанс сойти с ума. К счастью, раздался вскоре звонок, и Олег неуклюже вошёл в квартиру. Обняв друга, Чулков молча протянул бутылку водки, и только после этого сказал:

– Надо это пережить, Вадя, иначе можно загреметь в психушку. Давай выпьем и ты мне расскажешь, что случилось, а потом подумаем, как жить дальше. Если не хочешь рассказывать, то и не надо, расскажешь, когда сочтёшь нужным, – добавил быстро Олег, увидев страх в глазах друга.

Они уселись возле журнального столика. Чулков сам достал из холодильника закуску, после чего разлил водку по стопкам.

Ничего не говоря вслух, они выпили, закусив солёными огурцами. Вадим не нарушал молчание, он сам налил по второй, и только после этого сказал:

– Веронику сбил какой-то Ильин – восемнадцатилетний щенок.

Олег снова наполнил стопки и ответил:

– Скорее всего, машину взял у отца, откуда у молодого говнюка может быть своя машина?

– Я тоже так думаю, Олег. Но теперь какая разница!?

Выпив ещё по рюмке, они снова замолчали. Чулков не решался заговорить, чтобы не мешать Вадиму пребывать в своём горе, а Каратов не находил слов, чтобы выразить своё состояние, чтобы друг понял, как ему сейчас плохо.

Постепенно спиртное стало оказывать на Вадима своё расслабляющее действие. Он прислушался к себе – вроде, ощущение раздвоенности личности пропадало.

– Олег, как теперь жить, а? Как мне теперь жить? – повторил Каратов.

– Надо пережить это, Вадим. Надо отвлечься, заняться делом… каким-нибудь.