Раскинув руки и закрыв глаза

Крошечные иголки вцепились в кожу, и было слышно, как семена чумы едят огромную беззащитную жертву со звуком подгорающего масла.

Сердце человека остановилось.

3. Звездочет

Что ты видишь, когда смотришь на звезды?

И что видят звезды, когда смотрят на тебя?

У меня осталось только два важных дела. Одно из них – это письмо, а за другое я не волнуюсь.

Ровно пять широких размашистых шагов от узкой кровати до двери, вдоль скошенной стены, которую высокий седой человек едва не задевал головой.

Ровно пять шагов обратно, мимо единственного в комнате мансардного окна в скошенной стене. В тесном черном квадрате полыхает звезда.

Когда-то он мечтал именно о таком окне – с видом на миллион.

Я слишком стар, чтобы играть в человеческие игры.

Предстоящая вечность волнует меня больше нескольких месяцев или лет в этой комнате.

Я уже никогда не пробегу босиком по траве, не поцелую девушку, не обниму отца. Счастье моего возраста в захватывающей дыхание легкости.

Больше не нужно ничего нести, даже сожалений.

Но что-то еще держит меня здесь.

Небольшое окно с кусочком неба. Звезды в телескопе. Люди в сердце. Ты.

Звездочет положил карандаш и распрямил сутулую спину.

Пятно настольной лампы выхватывает из ночной комнаты несколько исписанных быстрым почерком листов бумаги.

Ты видишь во мне желчного, вечно недовольного старика. Надо признать, что годы вряд ли сделают меня лучше. Но ты знаешь, чего бы я хотел больше всего.

Вернуться лет на тридцать назад, хотя бы ненадолго. Подкинуть тебя вверх, не думая про больную спину, увидеть, как ты летишь, смеясь и раскинув ладошки, прижать к себе и слышать, как бьется маленькое сердце. Отвечать на твои вопросы, такие наивные и такие важные. Делиться секретами и, едва сдерживая смех, переглядываться, когда мама спросит, куда делась шоколадка. Играть в футбол и чуть-чуть поддаться, так, чтобы ты не заметил и прыгал от радости. Прочитать вместе книгу. Держать тебя за руку.

Я бы отдал все звезды на свете за один пропитанный нафталином день.

* * *

Если и было в городе что-то похуже трехэтажного дома, угрюмым фасадом нависающего над центральной площадью, то немногое.

Немало интересного можно было найти, проходя по его длинным коридорам.

Крошечные комнаты без мебели с ледяным цементным полом и похожими на узкие бойницы окошками под потолком.