Тимур и его тусовка

Таскает её по психологам, психотерапевтам, психиатрам с надеждой, что дитя одумается и начнет трескать макарошки с котлетками, как все нормальные дети.

И готовит наша маман как ненормальная, будто надеется изобрести рецепт блюда, которое Анька сразу сожрёт и поправиться, во всех смыслах. Правда, пока бедная родительница изобретает этот чудо–пирожок, она сама набрала килограмм десять лишних. А Анька, она хитрая. Она ест, чтоб мама не расстраивалась, и бежит блевать. А маман плачет. Иногда ругается, а так как это бесполезно, то чаще все–таки плачет.

Иногда у Ани случается всплеск романтизма. Её хочется, что бы ей дарили цветы, целовали, провожали домой, ну и прочая чепуха. И она начинает рыскать в поисках жертвы. Так как она у нас, и, правда, красотка, несмотря на недостающие 50 кг, парня ей найти несложно. Но потом, когда он просекает, с кем имеет дело, удержать его уже невозможно. Когда парень ведёт её в ресторан, она заказывает себе лист салата, приправленный лимонным соком и воду.

Парень, видя, как она это поглощает, теряет всякий энтузиазм, а когда она говорит, что после шести не ест и вообще старается есть поменьше, он понимает, что тут пахнет клиникой и смывается. И Анька рыдает и говорит мне, что он её бросили потому, что у неё слишком широкие бедра и перестает жрать даже воду. Мне даже бывает её жаль – ну надо же быть такой дурой!

Анька была бы красавицей, если бы не была такой доходягой. Да, волосы у неё какие-то бледные и вялые, несмотря на все старания реаниматоров из салона красоты.

Зато глаза очень красивые. Большие, серые с зеленцой и салонные ресницы не в состоянии затмить эту красоту. Когда я смотрю в эти глаза, мне кажется, что я знаю Аньку очень–очень давно. Вечность.

Наверно, в силу сложившихся обстоятельств, я должен её любить, или, хотя бы как-то ей симпатизировать. Но, признаюсь, она у меня вызывает только жалость, а иногда просто бесит. Какая она? Да никакая! Она вялая, как дохлая рыба. Её ничего путного не интересует.

Ну, разве что, собственная внешность. Она ездит в метро только потому, что ей лень учиться водить машину. Может, это к лучшем–на дороге и без неё дураков хватает.

Меня (вернее, конечно, Эльвиру, но я уже привык считать, что меня) она обожает и считает своей самой близкой подругой. Правда, какое-то время назад она вступила в сообщество, которой я бы назвал: «Прощай, крыша!». Там собираются её собратья, в большинстве своём со–сёстры, по разуму и анорексии.