Дорожная лирика. Стихи 2017–2020

«То ты друг сердечный, то недруг лютый…»

То ты друг сердечный, то недруг лютый,

то насмешник-бритва, а то жених.

Сорок тысяч братьев меня не любят,

ты один не любишь сильнее них.

Приводил к реке, где спокойна заводь,

где сквозь ветви ивы видна вода.

Обещал, что к лету научишь плавать.

Посмотрелась в реку – бледна, худа…

Разве я понравлюсь кому такая —

влет, по-настоящему, наяву?

Стылая вода по лицу стекает.

Я плыву, ты видишь? Смотри, плыву!

«Так ждала «сдай билет и останься…»

Так ждала «сдай билет и останься»…

Нет – так нет.

лишь в тревожно танцующих пальцах

непослушная пряжка звенит,

лишь под громкое boarding completed

отключу телефон. Насовсем.

Все разбито, забыто, зарыто.

Да, такси заказала. На семь.

Наспех кинула в сумку все вещи

да со вкусом спалила тетрадь.

И никто никому не обещан.

Спинку выпрямить, столик убрать.

«Путь начертан, да нам неведом…»

Путь начертан, да нам неведом.

Я не вместе – я рядом, следом.

В зной безводный, в метель лихую

стерегу, берегу, страхую.

Зубы стиснула и не ною.

Я не об руку – за спиною.

«Уезжай, не оставайся ни дня…»

Уезжай, не оставайся ни дня:

день прошляпишь – пропадешь навсегда.

Скорым поездом «Париж – Усть-Тырня»,

скорым поездом «не там – не туда».

Не оглядывайся. Только вперед.

Чай купи – а больше нет ни рубля.

Стукни ложкой, и стакан пропоет

эталонное хрустальное ля.

Рельсы-шпалы, вдоль путей тополя,

в подстаканнике трепещущий чай.

С новой строчки, с безупречного ля, —

соберись, хоть в этот раз не слажай.

Хабанера

Мурлычь хабанеру, бросай солдатне цветок, —

пусть взор оторвут от худых загорелых ног

и жадно сглотнут.

А где-то вдали по тебе наточили нож.

Ты знаешь, ты чувствуешь это. Да ну и что ж,

пока подождут.

Танцуй, с кем успеешь, – и с этим, и с тем, и с тем.

Не знает краев, границ, берегов и стен

прямая душа.

И танец пылает, и наземь летит цветок,

и ближе твой нож, и острей по тебе клинок,

и слаще дышать.

«Ни минуты заветной, ни часа, ни дня, …»

Ни минуты заветной, ни часа, ни дня, —

Перед богом-людьми не признаешь меня.

Но крапленою картой держи в рукаве

И постыдною мыслью крути в голове,

И отчаянным словом – рубя и грубя,

И последним патроном – на край, для себя.