Горячий снег Килиманджаро

Ему было плохо, совсем плохо, но он знал, твердо знал, что обязательно, и очень скоро, поднимется на эту пятую, кажется, по высоте гору земного шара, а оттуда, с вершины, откроется черная пропасть и он, не колеблясь, сделает шаг ей навстречу…

В это время, когда Андрей Чумак совершал свое второе восхождение на Килиманджаро, заведующий инфекционным отделением Петр Павлович Сильвестров, похожий в своем белом скафандре на инопланетянина с какой-нибудь «летающей тарелки», срывался на крик:

– Да быстрее вы, как можно быстрее!

Ближе к полудню доставили в больницу долгожданный аппарат искусственной вентиляции легких, и Сильвестров торопился подключить к нему Андрея Чумака.

– Петр Павлович, полчаса назад, вы же знаете, к нам поступил, ну, фамилию называть, видимо, не стоит… – подошел к заведующему его заместитель Артем Подопригора.

– Рентген показал – у него небольшая пневмония… – отмахнулся Сильвестров. – Подождет…

– Но вы ж понимаете, это грозит нам большими неприятностями…

– Да пошел он!.

. – вышел из себя Сильвестров. – Тот, который отдал свой ИВЛ другому, совершил подвиг самопожертвования, понимаешь ты или нет?! Подвиг! Самопожертвования! И я должен его спасти!..

– Да у него, поди, и легких уже нет! Его легкие уже съел коронавирус! – не сдавался Подопригора.

– Вашу мать!.. Этого, бонзу… или толстосума, не знаю, кто он там у вас, – на кислородную маску! Потерпит часа два-три! После обеда обещают привезти еще один аппарат… А этого мужика, настоящего мужика, я должен, я просто обязан спасти! Ну что, все готово?…

А Андрей Чумак уже приближался к вершине – еще немного, еще чуть-чуть, последнее усилие, и вот он уже стоит на белой шапке Килиманджаро.

Он наклоняется, хватает обеими руками снег и удивленно, потрясенно, не веря самому себе, обнаруживает, что этот снег – горячий, не студеный, не холодный, даже не теплый, а невыносимо горячий… А еще он, доселе одиноко стоявший на самом пике «Сверкающей горы», вдруг слышит рядом с собой человеческие голоса…

ДВОЕ.

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА

Рощица пахла октябрем – сыроватой горечью опавшей листвы, густо усыпавшей землю, корневой прелью умирающих трав, остуженной водой от луж-блюдечек, где настаивался лесной сбор, на который не поскупились кроны облетающих деревьев, и еще чем-то, вот ему-то нужное слово пока не отыскивалось.