Сукины дети. Том 2

 – Главное, чтобы она ничего не поняла…»

Но Сара поняла буквально всё. По лихорадочно блестящим глазам президента, по нервной одышке и – по тревожному чемоданчику.

Лицо её от гнева побелело настолько сильно, что над губой явно прочитались небольшие гормональные усики. А рука Сары решительно потянулась к опломбированной оранжевой кнопке с надписью «Тревога в случае угрозы национальной безопасности». И замерла в дюйме от кнопки…

Джон-Абдулла тоже понял Сару на все сто тридцать пять процентов, увидев в её строгом лице – лицо Демократической партии, стоящей в данный момент за её широкой спиной.

Партии, которая при любых условиях терять власть не хотела.

Поэтому подземный ход, побег через мексиканскую границу и счёт в далёком мадагаскарском банке отменялись. Окончательно и бесповоротно.

И значит, завтра Джона-Абдуллу ждал очередной президентский день с экономической ситуацией, определяемой валютным запасом страны, состоящим из сохранившихся двадцати трёх тысяч пятисот семидесяти пяти долларов.

И значит, завтра Великой американской нации предстояло услышать обращение президента, раскрывающее подлые происки могущественной «руки Кремля».

Борода из ваты

И много, много радости…

В костюмерной привычно пахло нафталином, горячим утюгом и специями от китайской лапши. Причём на первых два аромата нос Игоря реагировал спокойно, а вот на последний – с отвращением.

С оценкой: «вонь несусветная»!

Дожив до своих тридцати семи лет холостяком, он предпочёл бы поголодать, чем позволить себе питаться этим сомнительным блюдом, приправленным какой-то травяной пылью из пакетиков с непонятными иероглифами. Но хранительницы фондов театрального костюмерного цеха Агриппина Денисовна и Алла Ильинична – барышни переходного возраста из зрелого в катастрофически зрелый (чтобы не сказать в перезрелый), так же, как Игорь, семьями не обременённые и не ведающие посему домашней пищи, – всем гастрономическим изыскам предпочитали снедь в пакетиках.

Реквизиторский цех, радиоцех, осветители и машинисты сцены тоже, питаясь чем попало, вносили свою посильную лепту в общий ароматический фон храма искусства для детей и юношества.