Воспоминания человеческого детёныша о Великой Битве кромешной

Ведь среди многих прозвищ этого бога есть и это:

!МЕРТВАЯ РУКА!

Русский улыбнулся, последний дымок уходил вверх.

– О! – сказал радостный Адольф, – Смотрите, русский опять улыбается!!

Все немцы, все будущие помещики и руководители, начальники школ, газет, заводов обратились со своими добрыми улыбками к знакомому русскому, который больше не мог принести им вреда. Ведь он тоже был офицер!!

– Иван, прощай!! – крикнул русский. – Батарея, давай огня!! Федор! Кричи: Смерть врагам!! Умри, но помоги Ивану! Умрем, как умирали, наши на «Варяге»!!!

Огонь.

Огонь! Огонь!!

И тут же крона сбитого дерева осветилась изнутри смертным огнем. В котловине от близкого ливня стальных пуль выхода не было. Все были убиты. Некоторые были убиты дважды и трижды. Те немцы, которые приблизились к уже к завоеванной вершине, внезапно вновь оказались под смертельным огнем. Теперь Иван Твердохлебов видел их всех, как на ладони. Пули аккуратно срезали и срезают все листики и веточки, в зоне обстрела было одно черное небо и светлая от пожаров земля.

Ганс, Курт, Фриц были убиты трижды. Веселый повар Адольф был перетерт в фарш вместе со своей кухней и котлом с гороховой похлебкой.

А будущий самый главный помещик, штурмбанфюрер СС Генрих Отто был убит всего один раз. Но зато со всеми своими мыслями и планами о будущем личном поместье, об огромном красивом доме, царской конюшне с породистыми лошадьми, оранжереей и голубым бассейном. Исчезли все его планы о гуманных условиях содержания русских рабов, чтобы они тоже жили хорошо при новом помещике, на своей новой земле.

А по вечерам пели свои грустные песни и плясали длинные хороводы.

Со всех сторон на вершину горы падали снаряды, сыпались бомбы, стреляли из винтовок и пулеметов, но русские были неуязвимы: и раны были смертельные и сама смерть – ничто не могло остановить.

Новый Бог Войны создал из трех искалеченных солдат, своего самого сильного и бессмертного Воина Русской Земли и все враги легли ему под ноги.

Никогда больше тут не будет ноги оккупанта.

И отсюда, с этой вершины где как памятник стоит расщепленное верба-дерево, дорога вела уже не на Прохоровку Белгород и Москву, а на Берлин и там далее, на Курильские острова.

Где русский солдат и поставит последнюю точку в вопросе жить ли русским или умирать в неволе, ухаживая за новыми хозяевами.

Пепел с сигареты упал на землю, командир закрыл глаза. Пулемет Максим стих, от раскаленного ствола шел сизый железный дым.