Иглы в воде

Честно, не помню, но почему-то действительно кажется, что чай, который он пил в промежутках, был ромашковым. Да и потом я не вижу ничего плохого в таком напитке, он не умаляет мужского начала, если смотреть на вопрос с этой стороны.

– Как твои походы в библиотеку поживают? – я старалась разукрасить свой вечер.

Миша посмотрел грозно, будто спрашивал: ты не успокоилась ещё?

– Но ты ведь сам говорил, что в свободное время любишь почитать книги в Публичной библиотеке… – я сложила руки в замок и спокойно продолжала следить за ходом матча, точно загипнотизированная.

– Я больше ничего тебе рассказывать не буду.

– Но как-то же нам придётся общаться, – признаться, меня друг не мог напугать своими резкими словами. В глубине души я ощущала к себе глубокое расположение. И шутка ли, как раз благодаря рассказу оно всё росло в Мише.

Потом в бар пришла наша знакомая Катя. Ей было девятнадцать. Юный хипстер с большими глазами, точно из аниме. Она всегда носила бордовую шапочку, даже в помещении.

– Садись, дорогая, – я освободила своё место и передвинулась демонстративно на один стул.

 – Миша так рад тебя видеть! – Друг покачал головой и прищурил глаза: теперь он был готов к любому моему трюку.

Малышка болтала без умолку. Признавалась, что друзей у неё нет, и вообще жить в Петербурге одиноко. Пошло шутила, хотя ей это совсем не шло, но девочке казалось – вполне, так сказать, подходило стилю заведения. После пинты она решила выпить малиновой настойки, и я тут же заметила, как правая часть её лица покрылась крупными пятнами – аллергия танцевала зловещую ламбаду.

А крошка так опьянела от напитка и разговора с моей образной настойкой, что совсем не замечала надвигающейся опасности.

Оказывается, даже один шот принятого может быть провокационным и ядовитым. «Как символично» – пронеслось в моей голове. Я внимательно посмотрела на Мишу. При принятии самого себя, всего лишь стопки (и ту не допил), ему стало физически плохо. Он так отравился, что больше никогда не желал пить малиновую настойку в моём исполнении.

– Катя, – шепнула я на ухо малышке. – У тебя аллергия, будь осторожна.

Дальше я накинула пуховик, медленно повязала шарф, посмотрела на себя в зеркало и остановилась на мгновение. А что, если бы мне показали такую настойку? Как бы я отнеслась к подобному?

А мне, на самом деле, всё равно. Пусть я не переживала период наркомании или беспробудного пьянства в своей жизни, за спиной нет тяжёлых расставаний с мужчинами, мне всё равно.