Иглы в воде

Даша лежала на больничной койке и внимательно смотрела на то, как капля за каплей в её кровь поступала хорошая целебная жидкость. Нужно было немедленно поставить себя на ноги, и врачи больницы делали что могли, и делали это по часам.

Одна, вторая, третья, четвёртая. Бесцветная жижа. Капает всё исправно.

Левая рука будто замёрзла, на самом деле онемела. Даша пыталась пошевелить пальцами – и ничего не получалось, кроме неприятных ощущений. Ладно. Через десять минут она сможет чувствовать свою Руку.

Потолок.

На фоне белого виден только пакет с лекарством. Что это? Глюкоза? Антибиотик? Непонятно. Этикетка была приклеена с другой стороны.

Послышался звон колокольчика – всех дам гинекологического отделения звали обедать. Всё громче и громче, всё настойчивее.

Даша представила, как возле пункта раздачи уже состоялась неплохая очередь. Все хотели есть. У Даши не было кружки – а в столовой их не выдавали. Что, из ладошки пить прикажете? И вилок там не было – это она ещё утром заметила.

Соль почти закончилась. Еле передвигающиеся женщины спешили отведать суп с перловкой – до Даши донёсся из коридора перечень небогатого меню.

Сто первая, вторая, третья.

Сила мысли способна творить с сознанием человека многое. Вот и Даше казалось, что с каждой каплей она становилась здоровее и спокойнее. Хотелось в уборную, но куда тут сбежишь?

По коридору пробежали медсёстры – они катили носилки в сторону операционной. Дверь её палаты была открыта – и многое можно было увидеть там: и с той, и с другой стороны.

С одной только разницей: там люди ходили, здесь все лежали. Даше захотелось вдруг встать и пройтись немного по коридору, чтобы не успеть забыть – каково это, ощущать себя человеком.

Содержимое пакета уменьшалось на глазах. Рука всё не двигалась. Даша посмотрела на место прокола – она боялась, как бы шприц не вылетел из вены и не хлынула бы на пол кровь. Кому это надо? Никому. Там и обувь дорогая, и чистота полная.

Хорошо ли вставлена игла – останутся ли от неё синяки? Везде, где ставились уколы – они имелись.

Остриё не походило на укус, оно походило на остриё внушаемого размера иглы, вот и всё. Два утром, два днём, что-то, наверное, ждёт её и вечером, и перед сном. Это называлось заботой. О Даше заботились, и ей это нравилось. Когда она перестала справляться сама, она передала свою жизнь в руки больницы – и всё спорилось, дело делалось, Даша жила, и ей не было страшно.

В коридоре стоял гам.