Иглы в воде

В данный момент я так и полагала.

Спустя два часа мы встретились в том самом заведении. Девушка всё записывала в блокнот и пила неспешно голубое шампанское.

– Вкусно, и вообще здесь хорошо.

Я села напротив и заказала чашку кофе.

– Рассказывай, как у тебя с мужчинами! – её глаза засверкали.

– А никак, то есть была парочка историй за последние полгода, но они прошли, так и стоит ли об этом вспоминать?

– Мужчины, дорогая, стоят того, чтобы о них вспоминали, – она глотнула ещё. – Знаешь, по какой причине? – она взяла паузу.

 – В нашей жизни настоящего мало, а вот такие воспоминания с течением времени способны рассказать, когда и с кем ты жила по-настоящему. Это способно подарить только время. И более того, каждое из этих воспоминаний будет окрашено в свой неповторимый оттенок. Это не значит, что нужно пребывать в постоянном томлении или унынии, печали, радости, что приносит нам прошлое… Я так это понимаю. Прошлое, проведённое с человеком, приводит тебя к той гамме, в которой ты есть сейчас. Тебе никогда не было интересно, почему?

– Моя гамма – тёмно-синяя. Я сама себя в неё окунула и испачкалась по самое не хочу.

– Так ли это? – ещё глоток. – Мне кажется, просто кто-то там, в твоём прошлом, подвёл тебя к этому оттенку, тебе понравилось, вот ты в нём и пребываешь. Конечно, ты сама ответственна за то, как долго всё это будет продолжаться. Но если тебе хорошо в тёмно-синем и, мне кажется, оно тебе к лицу, так почему бы не понять, кто тебе его подарил, и не вспомнить этого человека? – девушка погрузилась в записи.

Я задумалась.

Тёмно-синий мне подарили не так давно: пару недель назад. Я испугалась и решила законсервировать свои впечатления от соприкосновения в номинальной пустоте и тишине, но это ведь невозможно. Есть люди, и точка. Они просто есть. Не в моей власти отказываться от них.

Этот вечер мы говорили как сёстры. Она была старшей. Я не просила о сестре – но тогда всё вышло чрезвычайно органично. Кто-то за мной присматривал, это точно.

Спасибо.

Чёрная смородина

Федя работал барменом в одном небольшом, но уютном заведении в центре Петербурга.

К тому моменту, когда он показался мне настойкой, мы дружили полтора года.

Я села в зале. На входе заметила, что за стойкой Феди не было. Мне дали меню, я, не буду скрывать, с некоторым сожалением углубилась в список блюд. До меня донеслось:

– Кому это?

– Юле.

– Какой Юле?

– Ну нашей же.