В сумраке зеркала

Если ты не станешь осторожнее в выборе друзей, ты плохо кончишь.

Моцарт: Папа, с такими мыслями я не смогу писать, а буду в каждом высматривать злые намерения. Полно о дурном! Нам не удастся избежать его, но мы в силах не обращать на него внимания. Давайте выпьем (берёт в руки стакан), и я пожелаю Вам столько лет жизни, чтобы дожить до поры, когда в музыке ничего нового нельзя будет придумать.

Леопольд: В таком случае, мне придётся жить вечно.

Моцарт: Вам не пришлось бы умереть никогда, если бы дело было только в этом…(Пьют)

4

Комната в доме Франца Солеса, после концерта.

Стринатакки: Не могу понять, когда маэстро Моцарт написал свою партию? Вчера к обеду ещё не была готова скрипка… а импровизировать такую сложную партию почти невозможно.

Сальери: Восхитительная синьора Реджина! Умение импровизировать – необходимое свойство виртуозного музыканта. Ведь не удивляемся мы тому, что дышим!

Мартин: Трудно не согласиться с Вашими разумными доводами, маэстро. Остаётся посочувствовать, что господин Моцарт не имеет времени более тщательно прорабатывать свою музыку.

Солес: Позвольте, господа, разве музыка была плоха?

Сальери: Что Вы, господин Солес. Маэстро Мартин огорчён, что у композитора не нашлось времени серьёзней поработать над музыкой. Мы можем лишь угадывать, как она могла быть замечательна…

Солес: Так мы устроены: нам мало того, что имеем, и обязательно подавай лучшего… Позвольте ненадолго оставить Вас, господа, чтобы остальные гости не сочли моё отсутствие за неуважение к ним.

(Уходит)

Ван Свитен: Маэстро, каково Ваше мнение о новом квартете господина Гайдна, который игрался на неделе у князя Голицына?

Сальери: Я вижу способы решения музыкальных задач, с такой оригинальностью решаемых Гайдном, в более традиционном ключе.

Мартин: Господа, а я был удивлён погрешностями, которые допустил господин Гайдн в композиционной разработке.

Ван Свитен: Вот как, мне показалось, что квартет был удачен…

Мартин: Господин барон! Там, где слушатель слышит одно, искушённый музыкант – совсем иное, ведь музыка – дело его жизни.

Так вот, что огрехи были, скажет любой композитор, но то, что бывает простительно начинающему композитору, не может оправдать такого музыканта, как Гайдн, не правда ли, маэстро Сальери?

Сальери: Я не могу никого осуждать, ибо сам являюсь музыкантом, и вполне могу очутиться в положении господина Гайдна, но все мы люди, а, как известно, hominis est errore.