Дети Лимба

Готэм снаружи скребется в стальную дверь.

Ломится будто больной. Где я вообще оказался?

Кто я вообще такой и где нахожусь теперь?

Тени скребут руками по ниточкам моих нервов,

Играют на венах моих ноктюрны из ржавых труб.

Выдай скафандр, я смело шагну самым первым

В мертвый инсайд всех хранителей этих мук.

Стрелки часов поплывут и стекут по обоям,

Я все перепутаю, видя поплывший компас.

Изувеченных топятся толпы антигероев,

В этих волнах унылого Стикса бредя по пояс.

Держи сердце мое, руки и разум, и я не вскроюсь.

Я дышу его холодом мерзким и вдоволь больным.

Готэм ломится в двери, я от него не скроюсь.

Он придет и мне выдохнет в мысли всю копать и дым.

Фабрикат

Руки завязаны, падаю в грязь -

Обруганный, сожранный площадью.

Площадь – в моей голове, не стыдясь,

Заливается водами сточными.

Я разрезан, распихан по ампулам

С запаянным газом внутри.

Вот он – финал каждой фабулы.

Что бы ни делал – ты делал круги.

Напихай в свой желудок стекла,

Расфасуй его в свою голову.

Тараканам опять не до сна -

Тараканы голодные.

Они бьют в твоих мыслях хрусталь,

Чтобы ты здесь собрал что-то новое.

Только я собирать устал -

Предпочтут фабрикат штампованный.

Вода

Все слова – вода.

А я вижу здесь десятый круг ада.

Давай скинемся на ограду,

Все равно не дойдем никуда.

Я совру, что мне ничего не надо,

Чтобы просто не быть тщеславным.

Однако знаешь, где правда?

Правда здесь в том, что не лгал.

Просто ты смотришь не так.

А я смотрю, но не вижу.

Постебусь над душевной грыжей.

И не стыдно, как есть – дурак.

Непременно все склеим лыжи.

Мне плевать, что там были ласты.

Я бреду по хрустящему насту,

Сам в бреду, и свой бред ненавижу.

Ты проиграл

Такая унылая сценка.

Сыграй в дурачка на подушную подать.

Ты сам, дурачок, обесценен,

И мы как-то сами должны все штопать.

Последние тряпки выцвели.

Мы выцвели с ними, увяли здесь.

И все еще живы из принципа,

Заштопав себя, но с иглы не слезть.

Ты всю жизнь был обязан делать,

Словно нужно заслуживать даже смерть.

На асфальте черкаешь классики мелом,

Но по классике здесь даже старта нет.

На обшарпанной батарее

Кто-то пишет: «Жизнь – это игра».

И я незнакомцу поверю,

Подписавшись рядом: «Ты проиграл».

Легион

Восславим же пепельный орден.